Как на взгляд Алеандр Валент, это представление для бедных вообще здорово отдавало поминками. Вот двух покойничков под завывания заказных плакальщиц торжественно волокут на погост в окружении родственников и приятелей; тщательно разделившись ещё на выходе из села, чтобы ненароком не накормить на поминках скорбящих конкурирующего лагеря. Кружат они возле разрытых могил, пытаясь в подпитии разобраться, где чья и по возможности не сильно затоптать чужие надгробья. Не хватало только служителя Триликого в церемониальной накидке, что стоял бы на бочке или чьём-нибудь позабытом надгробье и подобно дирижёру руководил бы разворачивающимся процессом. Впрочем, с его ролью неплохо справлялся сам хозяин «Стойбища» нерушимой скалою возвышавшийся посреди помоста и активно подбадривающий народ на зависть любому ярмарочному зазывале.
— Виль, Ви-и-и-иль, — тихонечко ныла девушка, испуганно вцепившись в пояс драных штанов, поскольку до плеч не дотягивалась, — может не надо? Давай тихонечко смоемся. Он же чародей, серьёзно чародей. Тем более пьяный на всю голову. Мы же и трезвые не особо адекватные. Боевикам же вообще все мозги отшибают, они через раз понимают, что вокруг творится. Его же хоть о камень бей, ничего не будет. Задумайся, тебе же ещё жить и жить, в перспективе, конечно…
Тем временем противников вынесли на погост, точнее привели на помост, разведя по разным углам импровизированного ринга, но сути происходящего это не меняло. Темноволосый чародей, после профилактических затрещин от своего грозного начальства слегка подрастерявший общий градус опьянения, держался уверенно, но уже не столь вызывающе. Сделав несколько полагающихся кругов, парень неторопливо, словно танцор, развязал походную куртку, демонстрируя низко сидящий широкий пояс, увешанный мелкими пластинками заговорных оберегов. Также без спешки передал пояс подбежавшему сотоварищу, вытянул мятую, но порядком дорогую рубашку, стащил с ног высокие, практически новые сапоги и остался пред честной публикой в одних штанах. Немногие собравшиеся девицы одобрительно засвистели, выражая радость от такого зрелища. А посмотреть действительно было на что. Молодой человек оказался на диво хорош: несмотря на худобу, мышцы красиво сплетались в правильный, активно навязываемый модой образ, замечательно оттеняясь ровным загаром и крупной, немного вычурной татуировкой из обережных рун. Выглядел боевик, несмотря на свою юность и лёгкую похмельную потрёпанность внушительно.
Ещё раз покосившись на лихого столичного чародея Алеандр сильнее вцепилась в пояс названного братца:
— Ви-и-иль, я, конечно, не оракул, но что-то мне боязно, если не сказать сцикотно. У меня осталось не так много трав, чтобы с того света тебя вытаскивать.
— Просто не вертись под ногами, — невозмутимо проговорил Виль, стряхивая с себя руки назойливой травницы.
Вор с каким-то демонским холоднокровием стянул через голову чужую рубашку, благо ворот всё равно был уже бездарно порван, и передал её растерянной Эл, ловко взгромоздясь на помост. От узких, неимоверно грязных ступней до встрёпанной рыжеватой макушки зрелище из себя Снежев представлял весьма убогое. Немного радовало травницу и вселяло надежду наличие у бледного, покрытого красными пятнами солнечных ожогов тела скромной, но всё же имеющейся мускулатуры. Худое, щедро изукрашенное синяками и шрамами тело напоминало анатомическое пособие или нагайку, так туго обтягивала кожа переплетённые яркими венами мышцы. От этого изрядно пострадавшее от встречи с двумя несдержанными подмастерьями лицо казалось даже немного жутковатым. Вид напрочь портила болтающаяся на шее косичка из некогда розовых ленточек самого девчачьего толка.
— Ты это, — немного замялась девушка, невольно сравнивая двух бойцов, — сигнализируй если что. Я их выбросом бахну, сделаю вид, что со страху…
В ответ её смерили таким выразительным взглядом, что Валент предпочла затеряться в толпе от греха подальше.
Сходиться начали не сразу. Сперва хозяин постоялого двора выволок откуда-то крепкий литой колокол на длинной г-образной ноге, толкнул небольшую речь относительно ставок и с торжественным видом ударил по нему набалдашником собственной костяной трости. Чародей, которого объявили, как Котовского, приблизился первым. Не ожидая особого отпора от необученного деревенского паренька, что и до драки выглядел «обними и плачь», он без лишних политесов замахнулся, метя сразу в голову. Виль отклонился, может, не слишком ловко, на самом излёте, изрядно пошатнувшись, но от длинного удара дальней рукой ушёл. Котовский взрыкнул, раздосадованный промахом и пошёл напролом, сыпля короткими прямыми ударами в голову и грудь, как заядлый клубный боксёр, кем он, скорее всего, и являлся. Вору оставалось только пятиться в попытках не оказаться нокаутированным в первые же минуты боя. Несколько ударов по корпусу всё же перепало, не заставив вора согнуться, но неплохо пошатнув в позициях.
