— А у вас есть ее фотография? Желательно посвежее? Мужчина подумал и скрылся за портьерами… Через пару минут он вернулся, держа в руках цветной снимок.
— Это за неделю, как она пропала. На работе. Женщина на снимке была красива. Она сидела за столом с букетом роз. Ее лицо улыбалось. По ней не скажешь, что она готовила что-то серьезное.
— Я оставлю это у себя, хорошо?
— Да, да. Ради Бога, скажите только, надежда есть? Василий взглянул в его осунувшееся лицо и кивнул.
— До меня к вам кто-нибудь приходил?
— Нет. Вряд ли. Я же в основном на работе. Только милиция, но это было давно.
— А вы не помните фамилии человека из милиции?
— Нет… нет, не помню. Да он и не особенно представлялся. Приехал, показания записал и уехал.
— Он спрашивал вас про страховку?
— Нет. Он вообще мало вопросов задавал. Василий описал внешность Архипова.
— Он?
— Похож. Но я не уверен. Слишком давно это было. Мужчина сложил руки на груди. Разговор начал ему надоедать. Василий подошел к двери и открыл ее.
— Спасибо вам. Если что-нибудь выясню, сразу же поставлю в известность. До свидания.
Мужчина кивнул не меняя позы. Уже на крыльце Василий повернулся и спросил:
— А вала жена курила?
— Иногда.
— Какую марку сигарет?
— Женские. Кажется ВОГ.
— Спасибо.
Василий вышел на тропинку и поглядывая на конуру закрыл за собой калитку.
Если муженек что-то и знает, то скрывает это очень умело. Убитый горем муж. Ничего не скажешь, хорошая позиция. Впрочем, зачем он поделился фотографией? Может ему уже нечего терять?
Примерно час потребовался на то, чтобы узнать где находится местное отделение «Госстрахнадзора». Василий вошел в трехэтажное здание брежневской постройки, начинающее потихоньку разваливаться на куски. Снаружи оно было выкрашено в розовый цвет, непонятно из каких соображений, то ли здесь жила мечта каждого гражданина, то ли просто другой краски не нашлось.
Потрескавшийся коричневый линолеум на ступеньках по краям свернулся в тонкие трубочки. Расшатанные перила при каждом прикосновении противно пищали.
Кабинет начальника находимся на последнем третьем этаже и возле него в рядок выстроилась дюжина умирающих стульев. В коридоре царила пустота, нарушаемая стрекотом пишущей машинки. Над стульями, приколотые к стене, большими блестящими кнопками нормативные акты и распоряжения. Почти на каждом из них стояла длинная неразборчивая подпись с причудливыми завитушками.
Дверь кабинета чернела добротно кожей. Василий толкнул ее и вошел внутрь, стрекот машинки моментально утих и на него устремилась пара карих недоброжелательных глаз секретарши, — женщины средних лет в строгом, почти траурном, костюме украшенном с левой стороны янтарной брошью.
Внутри все оказалось выложено деревом светлого тона. С окна свисали многострадальные жалюзи.
— Что вам угодно? — спросила секретарша. У ней был очень большой рот и казалось, что слова чувствуют себя в нем не уютно.
— Начальник есть? — вопросом на вопрос ответил Василий. Это ей не понравилось. Она собралась было что-то сказать, но Василий не дожидаясь, прошмыгнул в дверь направо.
Секретарша дернулась, привстала, но потом махнула рукой и принялась снова печатать.
Начальником оказалась женщина лет сорока. Худенькая и тоненькая с заостренными чертами лица и слегка поседевшими волосами, стянутыми сзади в тугой пучок. Тем не менее, держалась она прямо и не производила впечатление мягкотелой.
Стол у нее был солидный. Очень солидный. Из-за чего директорша даже как-то еще больше уменьшалась в размерах. Справа от стола тянулся ряд шкафов, прогибающихся от тяжести бумаг. Позади нее по всей стене раскалилось что-то зеленое и вьющееся. Сам стол пустовал, если не считать трех замерших телефонов.
— Можно с вами поговорить? — спросил Василий. Она указала на стул.
— Присаживаетесь. — Ее брови качнулись вверх и в стороны. Они были настолько тонкими, что о них можно было порезаться.
— В общем то я из милиции, — рискнул Василий и извлек на свет удостоверение.
Она повертела его в руках и слегка наклонила голову. Василий не заметил, чтобы она что-то заподозрила.
— Что случилось?
— Пока ничего. Нас интересует информация о страховой фирме «Небо и Земля». Больше ничего. — Василий облокотился на край стола и замер в ожидании.
— Они у нас на хорошем счету. Почему они вас заинтересовали? — Женщина откинулась на спинку удобного кресла.
— У нас свои причины.
— Ну, разумеется, лейтенант Батурин. У вас, — она выделила это, — у вас свои причины, или вы думаете, что эти очки изменили ваше лицо до неузнаваемости? — Она с презрением посмотрела из-за своего стола.
Василий оцепенел. Она не могла знать, что он придет. Слежки за ним не было, он проверял несколько раз. Значит ее предупредили. Десять против одного, что в правом ящичке стола у нее пистолет.
— Вы не понимаете, с кем связываетесь, — быстро сказал Василий и вытащив пневматический пистолет, приобретенный им с утра, направил прямо ей в лоб.
Она побелела. Ее губы мелко задрожали. Наверное, ей показывали фотографию пучеглазого. После смерти, разумеется.
