— Ну, что, теперь поговорим? Только не очень то руками дергаете, а то я нервный последнее время… Она, казалось, вросла в кресло и испуганно молчала.
— Кто директор этой фирмы? Рекомендую говорить быстро и только правду. В противном случае… — Василий чиркнул возле горла стволом пистолета.
— Карташов, — хрипло сказала она. — Карташов Юрий Афанасьевич.
— Где он ее час?
— Должен быть у себя. Но он редко бывает в городе. Он историк. — Она сбивалась, но все же говорила.
— Кто учредитель?
— Я не знаю.
Василий обошел стол и подошел к ней вплотную, приставив пистолет к виску. Она отшатнулась.
— Кто учредитель? — повторил он.
— Это иностранная фирма. Гражданин Англии, фамилию не помню.
— А вы попытайтесь вспомнить. Это очень важно. Она поднялась с кресла, медленно подошла к шкафу и минут пять там рылась. Наконец, она извлекла оттуда коричневую тонкую папку с белой наклейкой «Небо и Земля».
Тем же путем, не сводя глаз с пистолета, она вернулась за стол. Открыв папку привычным движением руки, она перелистнула несколько страниц.
— Учредитель — Лимас Фоух, гражданин Англии. Учредительный фонд — двадцать миллионов рублей.
— Где его можно найти?
— Он не живет в России.
— Как же он тогда зарегистрировал это все?
— Через адвоката.
— Фамилия адвоката?
Она приподняла голову и наткнулась на черное дуло. Тотчас ее пальчики забегали по бумагам.
— Вот… от имени Лимаса Фоуха, Александр Галтер.
— А этот живет в Калининграде?
— Да, он в коллегии адвокатов. Василий записал имя в блокнот.
— Какими видами страхования они имеют право заниматься?
— Всеми. Всеми видами. У них открыта большая кредитная линии, поэтому мы им доверяем.
— Что это значит — кредитная линия?
— Это значит, что они могут брать на себя риски, значительно превышающие их собственные возможности. Проще говоря, они выступают в роли посредников, страховых посредников.
— Кто ж им поверит на западе? — скептически спросил Василий.
— Не забывайте, учредитель, гражданин Англии…
— Он же все это и устроил? Она кивнула.
— Почему их все покрывают? Говори!? — рявкнул Василий. Начальница начала заикаться.
— У — у… у них в мерии защита…
— Кто??!
— Н… Никитина. Она заместитель директора.
— Чем они там занимаются? Отвечай!
— Я не знаю… честно, — она опустила глаза, в которых стояли слезы. — Они нам платят и мы их не трогаем. Василий отошел чуть-чуть назад.
— Куда деваются застрахованные женщины? Начапьница недоуменно покачала головой.
— Я… я не знаю, о чем вы говорите.
— Кто вас известил обо мне?
— Это из милиции…
— Кто именно?
— Архипов. Да, Архипов. Он сказал, чтобы я…
— Чтобы вы…
— Позвонила ему, если вы появитесь.
— Вы, конечно, этого не сделаете?
— Нет, — тихо произнесла она.
— Хорошо, — сказал Василий. — Спасибо за информацию. В свою очередь, я вам скажу, что я никого не убивал. Меня подставили. В этой фирме проворачиваются большие аферы. Если вы считаете, что за некоторую сумму можете позволить себе посидеть в тюрьме, то валяйте, продолжайте? Как говорится, рано или поздно, все тайное становится явным. А то, что это уже не тайна, доказывает то, что я еще жив и уже много чего разболтал. Так и передайте своим благодетелям.
Василий резко вышел, хлопнув дверью. Секретарша проводила его ласковым змеиным взглядом. Нужно сматываться, пока они не вызвали сюда полгорода на подмогу.
Архипов медленно поднимался в кабинет начальника. Под мышкой у него виднелась красная тисненая папка. Управление опустело. Прохладный воздух, проходящий в приоткрытое окно, шевелил листья фикуса.
Если бы кто-нибудь увидел капитана в этот момент, то, несомненно, подумал, что на того внезапно свалилась тяжелая утрата. Словно под весом папки он ссутулился и перебирал ногами как загипнотизированный лунатик.
Литвинов ожидал его у двери кабинета, опираясь на косяк. В его правой руке тлела сигарета.
— Что скажешь? — ровным голосом спросил начальник, когда они вошли в кабинет.
— Что говорить… Мы не могли всего предусмотреть, — ответил Архипов и опустился на стул.
— Ты все-таки думаешь, что это Батурин?
Архипов передвинул карандашницу и посмотрел на кусочек стола, свободный от пыли.
— Против него все факты. Мне очень жаль, но вряд ли он выпутается из этого. Если бы он не сбежал, может, что-то сделать и можно было… Батурин сам себя подвел.
— А ты на его месте стоял и ждал бы, а? Пока тебя сцапают возле тепленького трупа… Тем более, у него не было никакого резона убивать этого менеджера. С какой стати? — Литвинов выудил новую сигарету и закурил.
— Мы не можем знать всех причин.
— А что, эти причины, как ты их называешь, вообще существуют? — Литвинов косо взглянул на подчиненного. Ему очень не хотелось, чтобы Батурин оказался виновным. Тем самым он подставлялся под удар сам. Кто принимал Батурина на работу? Кто оказывал ему протекцию? По дело принимало плохой оборот. И Ленинградском отделе, который расследовал это дело, считали, что именно Батурин убил менеджера. Отпечатки пальцев на столе и на фонарике, показания дежурной — все вместе это походило на аккуратненькую петлю, заботливо смазанную мылом и готовую в любую секунду затянуться на горле Батурина.
