— Чтобы не умереть на Светоче и Даркаре, попавшим туда делается прививка жидким светом и жидкой тьмой с промежутком в двадцать минут. Люди выживают, но прививка даёт побочное действие — бесплодие. Вернувшиеся оттуда уже не могут иметь детей, — он поправился. — Не могли. До вас. Мы только недавно обнаружили мир, где есть особые вещества, сводящие губительную атмосферу Светоча и Даркара на нет без каких-либо последствий. И боремся за него от лица Шиманти. Но вы совершенно особый случай. И я нахожу этому два объяснения: либо у вас иммунитет, либо вы попали в какой-то мир, излечивший вас от побочного действия прививки.
— Нет, вряд ли у нас иммунитет, — задумчиво начала Агнесса, погружаясь в воспоминания. — Когда мы жили вместе в Кеем, я не могла забеременеть, хотя мы пытались, а вот мир… — внезапно она замолчала, не договорив.
«Здесь мы спим. Хотя… вы правы. Во время сна наше тело восстанавливается и получает необходимую подпитку», — пронеслись в её голове воспоминания со Шпрее. Словно это было вчера, ожил мир без смены дня и ночи, постоянного светила и приёмов пищи. «Точно! Это Шпрее!», — поражённо сделала вывод Агнесса и обратилась к Дорреро.
— Что вы имели в виду, говоря о мирах?
— Видите ли, у меня есть теория влияния миров. Согласно ей, любое, пусть даже минутное, пребывание в каком-либо мире не проходит бесследно. Лучше всего это заметно на примере Светоча и Даркара, после него у вас остался загар и мелирование, которые не смываются. Но я считаю, что это действует не только в случае с ними. Миры влияют на нас: на эмоциональный, гормональный, психический, генетический фон. Мы этого просто не чувствуем.
— То есть, по-вашему, ребёнок нужен Бланш из научного интереса? — сделала вывод Агнесса.
— Он и мне интересен, если честно, — сознался Дорреро. — А насчёт Бланш, нет. Ставки слишком мелки. Не думаю, что ваш ребёнок ей нужен для этого. Тут есть что-то ещё.
— Так вы мне поможете или нет?
— Агнесса, — обратился он к ней. — Первый триместр — самый опасный период беременности. Да и сама беременность — это очень отвественно. Давайте подождём, пока вы родите, и уж потом будем думать.
— Хорошо, — поднялась Агнесса. — Наверное, вы правы, — она собралась уходить. — И спасибо вам, — но повернулась и с признательностью посмотрела ему в глаза.
— За то, что добавил вам проблем? — пошутил Дорреро.
— За то, что вернули меня к жизни. До сегодняшнего дня я не знала, как относиться к ребёнку, а теперь понимаю, что это настоящее чудо. Благодарю! Можно вас обнять?
— Конечно.
Улыбаясь, Агнесса прижалась к нему.
— Вы удивительная женщина, Агнесса, — разрывая объятие, произнёс Дорреро. — У вас потрясающая способность ставить окружающих в моральную дилемму между долгом и привязанностью к вам.
— Считать это комплиментом? — улыбнулась Агнесса.
— Можно и так сказать, — ответная улыбка. — Вы даже меня умудрились пронять.
Художница — Елизавета Метлинова
Бинар
Секвана, Варанаси
Вошедший в квартиру Кей бросил ключи на тумбочку и огляделся. В квартире Гемини он не был с момента ареста и, казалось, прошла целая вечность, прежде чем он вновь ступил на порог. Квартира выглядела чужой, словно он жил здесь в прошлой жизни. Кей чувствовал себя ненужной деталью интерьера. Может, потому что слишком многое произошло с того момента, как он покинул её в последний раз?
— О, Кей. Привет! — выглянул из кухни вечно улыбающийся Гемини.
— Привет, — сухо попривествовал его мрачный Кей и направился к себе в комнату.
Кей прошёл в конец коридора, где с некоторым удивлением отметил, что дверь в комнату Гемини напротив была приоткрыта. В открывающимся дверном проёме виднелись бумаги, лежащие у Гемини на тумбочке. «Не моё дело», — подумал Кей, нажимая на дверную ручку собственной комнаты и замер, оглядываясь назад. С каких это пор Гемини раскладывает важные документы, где не попадя? Бумаги казались смутно знакомыми и манили к себе. Кей выругался про себя и зашёл в комнату напарника. Знакомая печать… Он схватил бумаги и, впившись глазами в текст, забыл, как дышать. «Генетические образцы материала принадлежат двум разным расам… Очевидно, что представители видов были бесплодны и вылечились совсем недавно…».
— Кей… — у двери в комнату замер Гемини.
Кей поднял на него глаза и Гемини встретился с бущующим гневом у него во взгляде.
— Что. Это. Такое? — с остервенением отчеканил Кей.
— А сам ты не видишь? — спокойно отреагировал Дербиш.
— Гем, я тебя спрашиваю. Я лично сжёг эти бумаги перед побегом!
— Я сделал их копию, — объяснил дневной.
— Их видела бинарская разведка?
— Думаю, да. Они проводили обыск в квартире.
— И после этого ты ещё смеешь называться моим другом?
— Благодаря этим бумагам ты жив! — возразил ему напарник.
— И расплачиваюсь за это жизнью своего ребёнка? Лучше бы я умер!
— Умереть ты всегда успеешь, — не удержался от язвительного комментария дневной.