На последней ступеньке она остановилась:
— А может, неудобно, а?
Тогда Юрий взял ее за руку и почти силой втолкнул в дверь. Включил электрическую плитку:
— Сушись!
— А ты куда?
— Отогнать лодку.
Дианка подождала, пока затихнут на лестнице его шаги, и хотела снять платье, но что-то остановило ее, какое-то чувство, будто в комнате она была не одна. Она огляделась. И в самом деле: со стен мастерской, с серых огромных полотен глядели на нее люди, десятки, сотни людей. Им было тесно в этой комнате, и они куда-то шли, торопились, звали с собой.
— Здравствуйте, — сказала им Дианка. — Вот, например, тебя как зовут?
Это был молодой высокий парень, и чем-то он напомнил ей Колю, хотя Коля был гораздо меньше его ростом.
— Ну, если не отвечаешь, я буду звать тебя Колей. Ладно?
К тому времени, когда возвратился Юрий, она почти со всеми познакомилась, но все-таки спросила:
— Что это?
— Мое человечество, — ответил он и стал объяснять: — Вот это человечество спешит на работу, вот это купает детей, а это человечество идет на демонстрацию.
— И у каждого свой характер.
— Должен быть, — ответил Юрий, — но этого нет,
— Есть! — поспешила заверить его Дианка. — Пока ты отгонял лодку, я тут со всеми перезнакомилась. Вот видишь, у этого человека в душе какая-то боль, эта женщина счастливая, наверное, у нее родился сын, а вот этот старик вспомнил свою молодость и улыбается, ему хорошо.
— Да, но это еще далеко не характеры, — вздохнул Юрий.
Дианка не унималась:
— А вот этот парень забыл дома кепку. Но он и так хорош. Гляди, как ветер взлохматил его волосы. Ветер его любит.
Она обернулась к Юрию и внимательно поглядела на него.
— А я и не подозревала, что ты художник. Настоящий. Без козы.
— Без какой козы?
— Ну, которая по мостику бежала. Ты любишь людей, а, по-моему, это главное. И как хорошо ты их называешь: «человечество торопится на работу», «человечество отдыхает». Завидую человечеству.
— Ну, раз тебе понравилось, — сказал Юрий, — я тебе еще кое-что покажу.
Он порылся в дальнем углу и вынес небольшое полотно, приставил осторожно к стене.
— Ну как?
У стены стояла девочка, длинноногая и худенькая, и держала в руке пион. Пион был огромный, красный, как кровавый шар, а глаза у девочки были синие. Они открыто и доверчиво глядели на мир из-под крутого, нависшего лба.
— Кто это? — выдохнула Дианка, хотя и без ответа поняла кто.
— Моя дочь.
Он хотел убрать полотно, но Дианка не дала.
— Расскажи мне про нее.
— А что рассказывать? Живет в Москве, у бабушки, но каждое лето приезжает ко мне в гости. Вот только нынче не приехала. Мать забрала ее к себе. В Воронеж.
«Почему, почему, почему?!» — хотелось крикнуть Дианке. Но она молчала, не в силах произнести ни слова. А девочка глядела на нее своими синими доверчивыми глазами и тоже будто спрашивала: почему?
Юрий приготовил чай и пригласил Дианку.
— Не хочу, — сказала она и поднялась. — Я лучшее пойду.
— Куда, ведь ночь уже?
— Ничего. Я привычная.
И улыбнулась: вспомнила первую ночь, проведенную в городе.
— Спасибо за «человечество». И за дочку спасибо.
Она бежала по лестнице вниз, спотыкалась, чуть не упала, зацепившись за что-то в темноте, а он стоял на верхней площадке и глядел ей вслед. Он не крикнул, не позвал и не пошел за ней, просто стоял и молча глядел, как она убегала.
На улице уже светлело, хотя звезды еще мерцали в небе ярко и призывно.
До общежития Дианке пришлось добираться пешком, потому что трамваи еще не ходили.
От пережитых ли волнений или от того, что и прошедшую ночь она почти не спала, Дианка скоро устала и решила отдохнуть в маленьком сквере перед собором. Села на скамейку, откинула назад голову и чуть не задремала. Вздрогнула от шума мотора. Это подошла поливальная машина и стала мыть памятник Кутузову. Струи воды сбегали по его лицу, стекали за воротник, а Кутузов стоял себе с саблей на боку и даже чуть-чуть улыбался. Ему, наверное, нравилось, когда его мыли. А потом стали мыть Дианку. Она захлебывалась, кричала, хотела проснуться, но вода лилась и лилась, и в конце концов Дианка смирилась…
Разбудил ее дворник с метлой:
— Это тебе, гражданочка, не вокзал. Сюда туристы скоро заявятся. Так что топай отсюдова подобру-поздорову!
Дианка не стала перечить: поднялась со скамейки и пошла в общежитие.
Здесь уже почти никого не было — разъехались по домам. Она собрала чемодан, простилась с тетей Марусей и отправилась на автобусную станцию. Как раз успела: на Веселые Ключи отходил первый автобус.
Дианка сидела у окна и, словно завороженная, глядела на проплывающие поля и перелески — соскучилась за целое лето. Вон рябинка уже вся зарделась, так и манит к себе красными ягодами, а вот среди темной зелени сосен, как вспыхнувший факел, вдруг промелькнет клен. Скирды соломы на полях — как сказочные терема.
Рядом с ней в автобусе сидел какой-то парнишка, всю дорогу маялся, хотел закурить, а не разрешалось. Оказалось, инженер, едет в колхоз на работу устраиваться.
— А что, разве инженерам места в городе уже не хватает? — с вызовом спросила Дианка.
— Нет, почему же? Но у меня специальность — сельхозмашины, — пояснил парнишка.
