В июле сорок второго года отряд был создан. Из двадцати семи человек, очень разных по жизненному опыту, по специальностям. Нюра Овсянникова, Надя Козлова, Катя Кондратьева — учительницы, только что закончившие училища; Кирилл Новиков — директор Мишинской МТС Гжатского района; Саша Никифоров — милиционер; Ваня Белугин удрал на фронт из ремесленного училища; Дмитрий Рудов — рабочий, награжденный медалью «За трудовые заслуги»; Саша Солдатов, Коля Степанов, Тимка Горбачев, Витя Дмитриев и Витя Юрин — просто школьники. Разными путями пришли они в отряд, но с одной мечтой — громить врага.
Долго думали, как назвать отряд. И назвали его «Победа». Людям, не пережившим войну, трудно сейчас представить то время, но кто видел войну собственными глазами, знает, что сорок второй год был, пожалуй, самым трудным годом. Немцы отброшены от стен Москвы, но Ленинград в блокаде, от Сталинграда осталась только узкая полоска земли на берегу Волги, а семнадцатилетние подростки, еще не нюхавшие пороху, организовываются в партизанский отряд и дают ему название «Победа».
Гжатский райком партии находился тогда в Можайске (Гжатск был захвачен немцами), здесь же и организовался отряд смоленских партизан.
Люди приняли присягу, получили боеприпасы, но, прежде чем отправиться в тыл к фашистам, заехали специально в Москву, чтобы побывать в Музее Ленина. Ходили по залам, всматривались в ленинские фотографии, и что каждый из них думал в эти минуты, неизвестно, потому что все они молчали, только глаза становились суровее и непримиримее.
Особый диверсионный отряд «Победа» был придан командованию 5-й армии, на участке которой он и должен был перейти линию фронта. Это было на гжатском направлении. Но партизаны скоро убедились, что здесь была очень сильно укреплена вражеская линия обороны, глубоко эшелонированная, и поэтому работники разведотдела Западного фронта посоветовали командованию отряда перейти фронт севернее, на участке 4-й армии, в районе Велиж — Усвяты, где леса и болота мешали врагу создать четкую линию фронта.
И вот в ночь с 9 на 10 августа 1942 года отряд «Победа» перешел линию фронта. Переход был очень трудным. Пробирались в темноте по еле различимой тропе. Группа шла гуськом, ступая точно след в след, оставляя за собой примятую траву, по которой даже опытному следопыту трудно было определить, сколько здесь прошло людей. Тревожен и таинствен был этот лес на занятой врагом земле. Группа шла молча, напрягая слух до предела. За плечами по два тяжелых вещмешка, один с боеприпасами, другой с едой. Трудно приходилось, особенно девушкам. Маленькая Вера — Чижик совсем сдала, опустилась на тропу, встать не может. Пришлось ее мешки нести ребятам. Но никто не жаловался, не пищал.
Шли долго, без остановки, всю ночь, и только на рассвете увидели деревню. Деревня как деревня: хаты под соломенными крышами, журавль над колодцем, дымки из труб. Не верилось, что это уже немецкая территория и что вообще идет по земле война.
— Здесь можно отдохнуть, все свои, — сказал проводник, — а я потопаю назад.
И только когда он уже ушел, скрылся в августовском плотном тумане, Сима Ермакова вспомнила:
— А как его зовут? Человек ради нас жизнью рисковал, а мы даже не знаем его фамилии!
— Ничего, — успокоил ее командир, — после войны узнаем.
Жители деревни, увидев, что пришли «от наших», сбежались со всех сторон, чтоб поглядеть на своих, потрогать хоть звездочку на пилотках. Надо сказать, что все партизаны были одеты в новенькую военную форму, и их появление на немецкой территории было как чудо. Партизан сейчас же разобрали по хатам, кормили, расспрашивали:
— Как там Москва?
— Держится!
— Неужто?
Жители рассказывали, что как раз перед приходом партизан заезжали в деревню немцы, крестный ход устроили. Впереди шел поп, наш русский, запродаж-ник, а по бокам немцы на мотоциклах. И этот поп показывал всем серебряный ключ. От Москвы, дескать. Будто немцы Москву уже взяли.
— Брехня все это. Мы только что из Москвы. Еще в Музее Ленина были.
Это была первая ночь, вернее, день на оккупированной немцами земле. Следующая ночь — опять переход.
У отряда была цель: подойти ближе к линии железной дороги и начать подрывную работу. Шли ночью, а днем отдыхали. И вот на второе утро, не успели они сбросить с плеч вещмешки, как по колонне пролетело:
— Немцы!
Это была крупная карательная экспедиция, человек до 250, имевшая на вооружении противотанковое орудие, миномет и несколько пулеметов, а в отряде «Победа» четырнадцать автоматов и тринадцать винтовок. Партизанская разведка уже где-то обстреляла карательную экспедицию, и немцы в злобе начали жечь русские деревни.
