— Новости мои неутешительные, Марусенька, — отозвался он, переминаясь с ноги на ногу. — Обещали порекомендовать мою кандидатуру в областной театр вместо одного актера, которого берут сюда, в Москву. На замену так сказать... — пояснил он, силясь улыбнуться.
— Обещали или рекомендуют? Улавливаешь разницу? — со своей обычной прямотой начала было Мария, но остановилась. Областной театр никак не устраивал их, значит, и говорить не стоило. — А обещал почти... — после продолжительной паузы, не удержавшись, осуждающе произнесла она, имея в виду знакомого режиссера по училищу. — Ладно, Миша, не горюй, проживем. А сейчас извини, у меня дела.
Она было уже пошла обратно, но внезапно остановилась.
— Не горюй, говорю, Миша! Тебе пока не везет, зато ко мне фортуна более благосклонна... Дома расскажу, — многозначительно добавила Мария, блеснув глазами, и самоуверенно, с подчеркнутым чувством собственной значимости, как представилось Михаилу, стала подниматься по широченной лестнице.
Она возвращалась туда, где ее ждал отныне отдельный кабинет в цехе со стеклянными перегородками и дощечкой на двери: «Начальник технической части инструментального цеха М. Д. Карпова».
Подслушанный где-то Марией афоризм о том, что если человек сам выбирает себе профессию, то он может и ошибиться, а вот когда профессия выбирает человека, тогда всякие ошибки исключены, очень подходил к ней.
Профессия слесаря-инструментальщика всю жизнь владела ею, не говоря уже о том, что она кормила ее, давала определенный вес в обществе. Весь пройденный ею в цехе путь был залогом твердой уверенности, что ей будет нетрудно справиться с новой работой в первую очередь еще и потому, что она досконально знала как возможности исполнителей, так и желания тех, для кого предназначались новые приборы.
Изготовить мерительный инструмент для подшипников с ужесточенными допусками было для конструктора делом почетным и лестным, и оно очень украшало жизнь Марии. Внедрение готового прибора в производство требовало от нее особого напряжения. Она должна была быть предельно деловой, неуступчивой, уметь постоять за себя и за свое дело. И она стояла, часто ловя себя на том, что в мужском обществе ведет себя на равных.
Повышение ее по должности, о котором она лишь намекнула Михаилу, решив отработать в новом качестве хотя бы один день, а потом уже и объявить дома, было крупной удачей, вполне вознаграждающей ее за все неудачи мужа.
Кроме резко возросшего оклада, у Марии несравнимо расширялось поле служебной деятельности, что было ей по душе: более полусотни человек поступали в ее распоряжение.
Михаил спокойно воспринял назначение Марии на должность начальника технической части цеха.
— Давно пора, — заявил он. — Ты далеко пошагаешь, Маруся, в тебе еще дремлют неразбуженные способности. Поверь слову. Бери, Митя, пример с нашей мамы. Ну, теперь мы заживем без долгов! — закончил он, прикинув в уме их месячный расход и новый оклад жены.
Это соображение, как в скором времени поняла Мария, очень повлияло на его стремление поступить на работу. Целые дни он стал проводить в гамаке под березами, почитывая свои и соседские книги. Если Ксения Николаевна напоминала зятю о том, что он сегодня вроде бы собирался ехать куда-то по поводу работы, он, не отрываясь от романа, отвечал:
— Завтра, мамаша, вы перепутали.
Но наступало завтра — и повторялось то же самое. Марии он жаловался на мертвый сезон в театрах, выехавших на гастроли, просил подождать
— Неделей раньше, неделей позже, — говорил он, разводя руками, стараясь не встречаться с ее взглядом. — Устроюсь!
— Должен устроиться, — подтверждала Мария лишь только для того, чтобы сказать ему что-то.
Про себя она осуждала мужа, не понимая, что же происходило с ним. Перед соседями хотя бы постыдился за свое безделье. Веди она дневник, как Настя, она наверняка написала бы в нем, что уважение ее к мужу убывает с каждым днем, все чувства глохнут...
— Миша, ты не болен, как ты чувствуешь себя? — осторожно спросила его как-то Мария.
Он мгновенно понял ее, густо покраснел.
— Честное слово, Маруся, дай мне срок дней десять, и ты не увидишь меня дома. Я тебе говорю так твердо потому, что недели две назад. случайно встретил своего бывшего командира части и он обещал посодействовать мне. Артистом не устроит, это не по его линии, а вот заведовать где-нибудь клубом при военной организации порекомендует. Ты не возражаешь?
В подмосковном военном санатории имелся клуб, но не было заведующего, который мог бы совмещать административную часть работы с художественной самодеятельностью. Условия были хорошие: заведующему клубом полагалась комната в благоустроенном доме, трехразовое питание с сотрудниками санатория.
Мария не возражала, и Михаил дал согласие.
— Что ни делается, все к лучшему, Марусенька, — говорил он ей на прощание. — Не буду тебе надоедать. Лето и выходные дни Митя может проводить у меня, и ты не забывай ко мне дорогу, привози Василия, Настю.
