— Запятнала? — воскликнула Тэмсин. — И вы осмеливаетесь обвинять меня в том, что я оскорбила невинность вашей сестры, как если бы я была каким-то отвратительным комком грязи! Единственно, кто оскорбляет ее невинность, так это ее чертов муж. И я вам прямо заявляю об этом.
Наклонившись, она одним быстрым гибким и плавным движением схватила сброшенную им рубашку.
— Если бы вы проявили порядочность по отношению к сестре, если бы действительно о ней беспокоились, вы бы познакомили ее с некоторыми фактами жизни, и теперь она не оказалась бы в таком бедственном положении. Желаю вам доброй ночи, полковник. У меня нет времени для подобных лицемеров.
Она оттолкнула его и метнулась к двери, на ходу всовывая руки в рукава его рубашки.
— Не уходи так! Вернись!
Забыв о том, что единственным его желанием было, чтобы Тэмсин оставила комнату, Джулиан схватил ее за руку:
— Объяснись!
Она увернулась и бросилась в сторону, чтобы избежать его прикосновения.
— Разбирайтесь в этом сами, сэр!
Он сделал прыжок вперед, и в эту самую минуту Тэмсин схватила с умывальника кувшин с водой. Глаза ее сверкали, как раскаленные угли.
— О нет, — сказал он тихо. — Ты не посмеешь.
— Посмею, — возразила она и выплеснула на него воду. В комнате, отделенной от апартаментов брата холлом, Люси вскочила с кровати, услышав рев разъяренного быка.
— Что там происходит?
— Бог знает, — отозвался Гарет сонно.
Он уже готовился нырнуть в блаженный мир пропитанной алкоголем дремоты и теперь сидел на постели, мигая и щурясь в темноту и пытаясь понять, что означают грохот и удары.
— Похоже, там какая-то драка.
— Драка? — Люси сбросила одеяла. — Кто может затеять драку в такой час? Да и в любой час?
Гарет прислушался, склонив голову набок. Послышался новый душераздирающий грохот и рев, несомненно исходивший от его шурина, за которым последовали новые крики ярости, но голосом гораздо более высоким.
— Боже мой, — вздохнул Гарет. — Это в комнате твоего брата. — Он вскочил, раздвинув полог кровати. — Не может быть, чтобы туда кто-нибудь проник извне.
Муж уже достиг выхода, и Люси бежала за ним по пятам, когда они услышали, что дверь Сент-Саймона распахнулась, а потом с шумом захлопнулась, так, что они оба подпрыгнули. Потом дверь снова с грохотом отворилась.
Приложив палец к губам, Гарет осторожно открыл дверь спальни, и они выглянули в тускло освещенный коридор, напрягая Зрение… Но их глазам предстала из ряда вон выходящая картина.
Джулиан в одних бриджах, с мокрыми волосами, с которых капала вода, несся за Тэмсин, легкое тело которой было едва прикрыто его рубашкой.
— Вернись немедленно! — яростный шепот Джулиана отдавался эхом в пустых коридорах.
— Пошел к черту! — шипела Тэмсин через плечо. Обернувшись, она слегка притормозила.
Джулиан успел схватить ее за ворот рубашки!
— Тебе это не сойдет с рук!
Тэмсин ловким движением освободилась от рубашки и побежала дальше, оставив одежду у него в руках.
— Fiera[26]! — Голос Джулиана все еще был не громче шепота, но теперь изумленные слушатели, притаившись в тени, могли различить в нем смех и решимость.
Он прыгнул вперед, схватил Тэмсин за талию и поднял. С минуту ее тело дугой изгибалось в воздухе, потом он перекинул ее через плечо. Она продолжала фыркать и шипеть.
— Негодяй! Мерзкая тварь! Пес! — Тэмсин выглядывала из-за его плеча и молотила кулаками, в ярости совершенно забыв о том, что следует соблюдать тишину.
— Я думаю, пора успокоиться, Лютик, — сказал Джулиан, и голос его был мягким как шелк. Он повернулся, собираясь вернуться в свою комнату. — Ты представляешь собой довольно соблазнительную мишень.
— О! Я убью тебя, — заявила Тэмсин, снова пытаясь рвануться вперед. — Габриэль вырежет твое черное лицемерное сердце, а я соберу твою кровь в шляпу!
Тихий смех Джулиана еще был слышен в коридоре, пока он добирался до своей комнаты с ношей на плече, потом он скрылся за дверью и тихонько притворил ее за собой.
— Ну, будь я проклят! — бормотал Гарет, глядя на Люси. — Будь я проклят!
Он вдруг ощутил сильное возбуждение — к его чреслам бурно прилила кровь. Вид обнаженного тела Тэмсин, изогнувшегося на плече Джулиана и сверкающего в свете свечей, воспламенил его безгранично.
— Так вот что это значило! — прошептала Люси, глядя во все глаза на своего мужа. — Она сказала, что знает…
Ее голос сорвался, когда она заметила выражение лица Гарета. Она вдруг почувствовала, что с ее телом творится что-то странное. Внизу живота она ощутила легкое покалывание, и подумала, что бы это могло значить.
— Люси, — хрипло сказал Гарет. Его рука коснулась ее щеки и накрыла ее. Он прочитал в ее глазах и в румянце ее самое смутившее возбуждение. Неужели эта сцена подействовала и на нее тоже? Она не отодвинулась, и он прижал жену к себе, ощутив нежность и тепло ее кожи и роскошные формы под ночной рубашкой. Ее чепчик свалился, когда она потерлась головой о его плечо. Он нагнулся и осторожно положил Люси на кровать.
