– Я уже сказал, чтобы понять, надо пережить подобное, – он сжал кулаки. – Впрочем, я не утверждаю, что совсем не виноват. Вот поэтому ты сейчас позвонишь мужу и попросишь его забрать меня. Это по справедливости? Давай звони, я никуда не убегу. Только я попрошу тебя об одном. В моей квартире в первом томе Большой Советской Энциклопедии лежат огромные деньги, деньги Игоря Ладожского и та сумма, которую мне удалось выручить после продажи антиквариата. Ты должна что-то придумать и отнести их моим племянникам.
– Я не стану прикасаться к этим деньгам, они в крови, – поморщилась Зорина. – Мне кажется, будет лучше, если ваши племянники сами справятся со своими несчастьями, – она вздохнула. – И все же у меня не укладывается в голове. Мне кажется, этого просто не может быть. Как вы могли, Лев Иванович? А о своих детях вы подумали?
Чебриков опустил голову:
– Мои дети взрослые и хорошо устроенные. К тому же им не удастся увидеть меня на скамье подсудимых. У меня рак в последней стадии. Врачи отказались оперировать и проводить лечение. Мне осталось немного. Отчасти поэтому я и решился на такое. Все боялся только одного – что раньше времени умру. А теперь я не только не боюсь смерти – я жду ее. Давай, Катюша, звони своему ненаглядному. И не вздумай меня жалеть.
Зорина ничего не ответила. Она встала, взяла в руки мобильный и вышла в коридор. Вскоре до Чебрикова донесся ее взволнованный голос:
– Костя, я нашла убийцу. Он ждет вас в моем кабинете.
Женщина еле-еле дождалась приезда мужа. Каждая минута, проведенная наедине с Чебриковым, казалась ей вечностью. Лев Иванович, словно угадав ее состояние, что-то чертил на бумаге и старался не смотреть на журналистку. Константин вбежал в ее кабинет с побледневшим лицом:
– Где он? Как он здесь оказался?
Следом мчался Павел, державший наготове пистолет. Увидев целую и невредимую Катю, оба с облегчение выдохнули:
– Ты что, нас разыграла?
Она без улыбки взглянула на них:
– Разве я когда-нибудь шутила такими вещами?
– Тогда где же наш убийца?
Никто не обращал внимания на Чебрикова, выпрямившегося на стуле.
– Это Лев Иванович, – подсказала Зорина. – Ребята, можно я пойду домой, я ужасно устала. А он сам расскажет вам обо всем.
Скворцов бросил на супругу встревоженный взгляд:
– Что-то случилось?
– Этот человек долгие годы был для меня эталоном журналиста, – пояснила женщина. – И мне невыносимо расставаться с образом, который я сама придумала. Костя, мне очень тяжело, – она вдруг по-детски всхлипнула. – Я пойду домой. Ладно?
Он погладил ее по спине:
– Ну, хорошо, иди.
Киселев надевал Чебрикову наручники.
– Спасибо тебе, Катюша.
– Лучше бы все было по-другому, – Зорина махнула рукой и направилась к выходу. Выйдя на улицу, она опустила плечи и медленно поплелась по тротуару. Летнее солнце согревало ее лицо, ветерок ласкал кожу, на деревьях зеленели листья, но она ничего не видела вокруг. В голове крутилась лишь одна мысль: зачем, для чего? Зорина не заметила, как подошла к дому Чебарова. «Должна ли я теперь продолжать расследование, если мой клиент мертв? – подумала она. – Даже если это сделал и не он, даже если он не сбрасывал эту девушку с балкона, наверное, сейчас разницы нет никакой». Она шла, не разбирая дороги, размазывая по щекам слезы. Из оцепенения ее вывел звонок телефона. На дисплее высветился номер Лилии Чебаровой.
– Я хочу попросить вас о помощи, – торопливо произнесла она. Ее глуховатый голос звучал взволнованно. – Сегодня один человек передаст мне очень важные документы моего мужа. Я прошу вас поприсутствовать где-нибудь неподалеку, чтобы я хоть немного чувствовала себя в безопасности.
– Но почему вам не вызвать полицию? – недоумевала Зорина.
– Потому что это наши личные дела. И я не собираюсь вмешивать правоохранительные органы, – пояснила Чебарова.
Журналистка вздохнула:
– Хорошо. Где и когда?
– Через полчаса у универсама «Купеческий».
– Я буду.
– Только он просил, чтобы я пришла одна, – торопливо сказала женщина. – Так что вы не подходите ко мне, а просто идите следом.
– Если вы считаете, что так вы будете в безопасности, я выполню вашу просьбу, – отозвалась Зорина.
