Снейп молчал, ожидая, что мужчина посторонится с порога.
- Вам как обычно? – хрипло спросил хозяин лавки, – бумсланг? Или сразу оборотное? Неужто чего из артефактов понадобилось ночью? Нынче вроде глухо с темной магией.
Профессор, удивившись неожиданной словоохотливости мрачного и пугающего посетителей продавца, тихо ответил:
- Мне нужна кровь единорога.
Торгаш изменился в лице и, рявкнув: «Таким не торгуем!», захлопнул дверь.
- Начинается, – поморщился Северус, – странная реакция в магазине, где продают гораздо более страшные вещи. Он снова вынес стёкла бомбардой, и, пока они не восстановились, успел зашвырнуть внутрь мешок с галеонами. Дверь снова открылась.
В этот раз торгаш молча подождал, пока Снейп войдёт, запер дверь на все замки и тщательно задернул шторы.
- Кровь единорога, – повторил Северус, левитируя мешочек на стол и рассыпав золото по грязной деревянной поверхности.
Продавец со свирепым лицом покосился на монетки.
- С чего Вы взяли, что пришли по адресу?
- А куда, если не к вам? – насмешливо бросил Снейп.
- Слушайте, профессор… Ещё и среди ночи. К вам уже давно нет доверия в наших кругах.
- Да что Вы говорите, – не менее насмешливо ответил зельевар, он даже бровью не повел на веское замечание. – Мистер Горбин! Не заставляйте меня ждать!
Мужчина дернулся, но спокойно открыл ящик стола и смахнул туда золото вместе с мешочком.
- В конце концов, кровь единорога можно получать и легально, по крайней мере, я с удовольствием буду так думать, – размеренно добавил Снейп. Оба прекрасно знали, что даже не убивая редких охраняемых существ, – ведь ради маленького флакона крови не обязательно совершать ужасное злодеяние, навлекая на себя всевозможные проклятия и магическую кару, не говоря уже об уголовной ответственности перед министерством, но торговать этим ингредиентом легально в любом случае нельзя. Если Вы не хозяин единорожьей фермы, а такая была всего одна где-то в греческих лесах, или хотя бы не владелец личного единорога.
Получив нужную склянку из мутного стекла, тщательно запечатанную и завернутую в несколько слоев пергамента, Северус убрался из лавки и торопливо вернулся в замок.
Он застал девушку в том же состоянии, без промедления развернул флакон и вылил половину в её приоткрытый рот. Часть, конечно, сразу оказалась на подушке, но хоть несколько капель должны подействовать. Вскоре Нина перестала ворочаться, дыхание и пульс выровнялись, но пальцы вздрагивали, нервно сжимая одеяло. Температура начала снижаться, несколько измерений почти успокоили профессора. Он очень долго сидел рядом на постели, потому что от ночных прогулок сон окончательно исчез, и держал её руку.
Рассвет уже давно занимался, возможно, после такого Нина проспит подольше.
Надо убрать по шкафам склянки, чтобы не напугать девушку тем, что ей пришлось это выпить. На случай пробуждения Снейп оставил флакон с кровью единорога на тумбочке с запиской: «Выпей всё».
Не успел он выйти в кабинет, как на пороге внезапно появился Альбус Дамблдор, вошёл без предупреждения и стука и сразу задал вопрос:
- Северус, почему Вы не на уроке?
Снейп машинально потянулся в карман, но вспомнил, что часов там нет.
- Что-то срочное, директор?
- Нет, просто меня удивило, что из подземелий доносится такой шум, вот я и спустился лично.
Зельевар чертыхнулся, представляя, что творится за соседней дверью, если урок давно идёт. На деканат были наложены антизвуковые чары, но странно, что по свету из окна спальни он не понял, сколько времени: на улице было пасмурно.
- Это всё?
- Не совсем. На завтраке пришло письмо для мисс Норден, а так как вас обоих не было, я счёл нужным его передать, – старец вытащил из мантии увесистый пергаментный пакет, замотанный грубой ниткой.
- Благодарю, – не удивившись, ответил Снейп.
- А где же мисс Нина?
- Видимо, проспала, – спокойно сказал профессор, переводя взгляд на часы над дверью, стрелки которых отмеряли новую минуту из горизонтального положения: уже четверть десятого.
Директор, ничего не сказав на такую прямоту декана, удалился.
Снейп, раздумывая о содержимом конверта от Энди МакФорест, отправился преподавать.
Сегодня он, к удивлению студентов, опоздал на целых 20 минут, пришёл помятый, бледный, с растрёпанными волосами и рассеянным взглядом. Да ещё и в класс, где учились близнецы Уизли, – неудивительно, что там царил кавардак.
Кажущаяся рассеянность профессора, однако, не мешала ему штрафовать учеников за малейшую провинность вроде перешептываний, выкрика с места, а к концу урока даже слишком высоко поднятой руки. В ответы он не очень вслушивался, зная наперед, что «Гриффиндор нормально никогда не готовится», поэтому на исходе часа «львята» сидели, как зашуганные хомячки, – за половинку урока у них слетело больше пятидесяти баллов. Пусть в копилке ещё много (спасибо квиддичу), но декан точно не похвалит.
Едва прозвучал звонок, Северус быстрым шагом покинул кабинет, и со звонком вернулся.
