- Что… что за галиматья, – выдохнула Нина, понимая, что речь идёт об очень серьёзной, недоступной её уму магии, по-своему притягательной, но по-настоящему опасной в случае несоблюдения «условий». А магия такая штука, что всё имеет вес и цену. Она ещё раз перечитала, с содроганием вдумавшись в строку: «И поглотит их море навеки…». Если бы судьба и благоволила к тому, чтобы она, простая девушка из немагической семьи, могла стать каким-то там хранителем у друидов, она бы не стала так рисковать жизнью Снейпа. Даже если бы он захотел стать её… как правильнее сказать-то? Не просто мужем, а ещё и напарником в таком деле. «Пусть остерегаются те, кто явится с нечистыми намерениями…». А разве остаться здесь, – хоть на какой-то процент, но ради самой себя, – ради эгоистичного желания, а не только спасения Северуса, и уж тем более служения некоему Древу, разве это чистые помыслы? Она с горечью сознавала, и что «принадлежать трижды» (какая корявая формулировка, или странности перевода?) – не их случай, душа Северуса наверняка всю жизнь будет где-то рядом с душой его любимой Лили, да и сердце, наверное, разбито навсегда. Его всю жизнь будут сопровождать воспоминания, и, на крайний случай, даже патронус. Между прочим, такой же, как был у Лили…
- Северус… а… 13-я луна, это… через полтора месяца, да?
- Нет, это недели через две, а почему ты спрашиваешь?
- Просто… стало интересно, – Нина знала, что обычно полнолуний в году 12. «Тогда почему полнолуние через 1,5 месяца??!!», – вздохнула она про себя. – А ты знаешь, что это за обряд?
Зельевар пожал плечами.
- Я не разбираюсь в магии друидов, кроме зелий, – чуть виновато ответил он. – Тем более, там у каждого рода-племени своя магия. Всё, что я могу добавить к письму, это то, что твоя подруга писала его сильно пьяной. Но к значению свитка это всё равно не относится.
Нина молчала, пересматривая перевод, Снейп ожидал её комментариев.
- Северус… пошли погуляем, – попросила девушка, и он согласился. Свежий воздух полезен для здоровья, да и для ясности мыслей.
От самого кабинета он не выпускал её ладонь, по дороге Нина рассказала, что вчера тоже получила записку от Энди и на эмоциях случайно упала в озеро, и даже показала где, а дальше впала в задумчивость. Как много ещё предстоит сделать…
Поведать о корне своих переживаний она так и не решилась.
Впечатляла и тактичность профессора, – он не настаивал, чтобы она рассказала о содержании записки, хотя мог бы применить легилименцию. А может, боялся навредить после вчерашнего, – в её сознании итак сплошная каша. Так или иначе, сегодня он лишь внимательно следил за её выражением лица во время разговора, – беспокойство не успело развеяться, под сердцем ещё ночью поселился нежданный ноющий страх потери. Может, он просто привык к тому, что она всё это короткое время лучом тёплого света озаряет его мрачную жизнь, успел поверить, что его «пожизненное» подземелье может быть душевным и уютным. Но мужчина впервые испугался, что с ней всерьёз может что-то случиться, её может вдруг не стать, и не по причине войны или нападения темных сил.
- Нина… – робко начал он, когда они уже замерзали, долго простояв на берегу Чёрного озера недалеко от Гремучей ивы. Профессор подвинулся поближе и заключил её в объятия, – я хочу тебе сказать… – он замер, когда она подняла спокойный, но рассеянный взгляд. Зельевар вспоминал, как она вчера в исступлении просила сказать, что он к ней не привязался, что сможет забыть её, и как он понимал, что врать до такой степени не поможет никакая окклюменция. Но ведь даже при его небольшом опыте общения с женским полом, он знал, что просят они чаще всего обратного желаемому. Особенно в состоянии истерики.
Очевидно, слова уже промелькнули в его глазах, потому что Нина вздрогнула и сказала: «Молчи, Северус, пожалуйста, не говори ничего». Для полной уверенности в том, что он промолчит, девушка не оставила ему возможности говорить, – поцеловала.
Оторвавшись от её губ через несколько минут, он с улыбкой выдохнул:
- Ты всегда будешь мешать мне, когда я должен сказать что-то важное?
- Нет. В смысле, не должен.
