Водитель помог нам выгрузить чемоданы. Машину окружила орава детворы, на площади была жара и зеленые деревья, флаги висели на своих шестах, и мы были рады уйти от солнца под тень аркады, опоясывавшей всю площадь. Монтойя нам обрадовался, пожал руки и дал хорошие номера с видом на площадь, и мы помылись, привели себя в порядок и спустились в столовую на ланч. Водитель тоже остался на ланч, а после мы заплатили ему, и он поехал обратно, в Байонну.
В «Монтойе» две столовые. Одна наверху, на третьем этаже, с видом на площадь. Другая внизу, в полуподвале, и там дверь, выходящая на заднюю улицу, по которой бегут быки, когда их гонят рано утром по улицам к арене. В полуподвальной столовой всегда прохладно, и мы отлично провели время за ланчем. Первый прием пищи в Испании всегда поражает после ор-дёвров: блюдо с яйцами, два блюда с мясом, овощи, салат, а также сладкое и фрукты. Нужно пить много вина, чтобы одолеть все это. Роберт Кон пытался сказать, что не хочет второго блюда с мясом, но мы не стали переводить за него, и официант принес ему что-то взамен – кажется, тарелку мясного ассорти. С самой нашей встречи в Байонне Кон заметно нервничал. Он не знал, знаем ли мы, что он был с Бретт в Сан-Себастьяне, и чувствовал себя довольно неловко.
– Что ж, – сказал я, – Бретт с Майком должны приехать этим вечером.
– Не уверен, что они приедут, – сказал Кон.
– Почему нет? – сказал Билл. – Конечно приедут.
– Они всегда запаздывают, – сказал я.
– И все же, я думаю, они не приедут, – сказал Роберт Кон.
Он сказал это с таким всезнающим видом, что нам с Биллом это не понравилось.
– Спорю на пятьдесят песет, – сказал Билл, – что к вечеру они будут здесь.
Он всегда спорит, когда злится, и обычно поступает опрометчиво.
– Принимаю, – сказал Кон. – Хорошо. Запомни, Джейк. Пятьдесят песет.
– Я сам запомню, – сказал Билл.
Я видел, что он злится, и хотел успокоить его.
– Приехать-то они приедут, – сказал я. – Но не обязательно сегодня.
– Передумали? – спросил Кон.
– Нет. С чего бы? Пусть будет сотня, если угодно.
– Хорошо. Принимаю.
– Ну хватит, – сказал я. – Или вам придется платить мне за букмекерские услуги.
– Я удовлетворен, – сказал Кон с улыбкой. – Вы все равно, вероятно, отыграетесь в бридж.
– Вы еще не выиграли, – сказал Билл.
Мы вышли выпить кофе и прогулялись под аркадой до кафе «Ирунья». Кон сказал, что сходит побриться.
– Слушай, – сказал мне Билл, – есть у меня хоть шанс в этом споре?
– Паршивый шанс. Они еще ни разу не приезжали вовремя. Если они не получат денег, сто процентов не приедут сегодня.
– Я пожалел, как только открыл рот. Но я не мог промолчать. Он вроде ничего, но откуда ему знать больше нашего? Майк с Бретт договорились с нами, что приедут сюда.
Я увидел, что к нам идет Кон через площадь.
– Вон он идет.
– Что ж, пусть кончает со своим еврейским всезнайством.
– Парикмахерская закрыта, – сказал Кон. – Не откроется до четырех.
Мы выпили кофе в «Ирунье», сидя в удобных плетеных креслах и поглядывая из прохладной аркады на большую площадь. Немного погодя Билл ушел писать письма, а Кон пошел в парикмахерскую. Она по-прежнему была закрыта, и он решил пойти в отель и принять ванну, а я посидел перед кафе и пошел гулять по городу. Было очень жарко, но я держался теневой стороны улиц и прошел через базар, радуясь, что снова вижу этот город. Я зашел в
– Вы, наверно, ехали в автомобиле, – сказал он.
Воротник сзади и плечи сверху были у меня серыми от пыли.
– Из Байонны.
– Вот-вот, – сказал он. – Я по вашей пыли понял, что вы ехали в автомобиле.
Я дал ему две медных монеты.