заводит мотор, который издаёт довольный рык.
— Ты о таких игрушках мечтал? — с сарказмом
интересуюсь я.
— Таких игрушек только четыре в мире, одна из них в
музее. И да, о таких. Пристегнись, не хочу быть
виноватым в твоей халатности, — таким же тоном
отвечает он. Я передразниваю его губами, но натягиваю
ремень и щёлкаю замком.
— Я все видел, Мишель, — усмехается он, и мы
выезжаем.
— Я на это и надеялась, — ехидничаю я и
отворачиваюсь к окну, насупившись вообще на всех в
этом мире.
Ник включает музыку, мы выезжаем на улицу. Это
какой-то парадокс: он говорит, что хочет наблюдать за
всем тихо, а сейчас его машина привлекает внимание, как
автомобилистов, так и прохожих. Солгал?
И чему я удивляюсь, он врёт мне на каждом шагу.
Только зачем? Зачем ему весь этот спектакль?
Ник замечает, как я хмурюсь, и нарушает наш гордый
поединок: кто кого перемолчит.
— Мишель, я бы хотел, чтобы ты открыла бардачок и
достала оттуда шапку.
— Николас, я бы хотела, чтобы ты не указывал мне, что делать. Давай просто спокойно доедем до твоего
гребаного врача, ты успокоишь свою мнимую заботу, и
освободим друг друга от присутствия. Идёт?— я, не
поворачиваясь, отвечаю ему. Я знаю, что я веду себя
отвратительно, но я больше не понимаю, как мне вести
себя. Я не могу разобраться с реальностью и его
словами. Я потеряна и последнее, что мне сейчас нужно
— дать волю своим инстинктам и позволить ему врать
мне.
— Кстати, о враче, — я не даю ему даже слово
вставить, — скольких баб ты туда сводил? Наверное, как
только ты приводишь новенькую, то...
— Закрой рот, Мишель, — перебивает Ник меня
настолько спокойным голосом, что мне становится жутко
от него.
— Я просто..., — я растерянно поворачиваю к нему
голову, но слова пропадают, потому что я вижу, как он
сейчас сорвётся с цепи. Он настолько быстро дышит, так
сильно сжимает руль, и резко двигается по дороге, что я
ощущаю себя реально дебилкой. Я довела его до этого
состояния из-за своих выводов. Но ведь он сам виноват!
Надо было говорить мне правду!
— Я тебя прошу по-хорошему: сиди молча, не издавай
ни звука. Твоё воспитание оставляет желать лучшего, как
и характер. Ты специально выводишь меня из себя, и
тебе это удалось. Как только я узнаю, что с тобой все
хорошо, то поеду туда, где мне доставят наслаждение в
моей реальности. Ты добилась своего, Мишель. Садист
вернулся, и не дай Бог, ты мне попадаешься на глаза — придушу, — все это было сказано настолько ровно, что
мне не осталось ничего, как заткнуться.
Слезы подступили к горлу, и я отвернулась, глотая их.
Дура! Смахивая горячие капли, я корю себя за свой
длинный язык. Но я ничего не понимаю, совершенно. В
голове сумбур, я запуталась в нём, в себе, в ещё это
упоминание о его сессиях. И я их вызвала сама, что
самое противное. Я подтолкнула его в тёмный мир.
Господи, да что творится вокруг? Столько слов, столько эмоций, а внутри меня болото. Я тут же
вспоминаю свой сон, и меня передёргивает. Я незаметно
вытираю нос и щеки, чтобы не показать своё раскаяние.
Нет, мне нужно время, чтобы подумать...снова. Каждая
встреча с Ником оставляет меня настолько разбитой, что
мне требуется лошадиная доза разума и спокойствия. А
теперь ещё эта ночь. Но я не могу забыть полную
гардеробную женской одежды.
Я не замечаю, как мы паркуемся перед медицинским
центром. Ник выскакивает из машины и открывает мою
дверь. Мда, я вылезаю враскорячку, как сломанный паук.
Ну нет сноровки у меня ездить в таких низких и
спортивных машинах.
Мне показалось, что Нику наоборот представление
понравилось, он едва мог не улыбаться. Своеобразная
месть? Козёл!
Ник блокирует машину и идёт к больнице. А я стою, не
могу себе разрешить сделать туда шаг, словно его
шлюхе. Это унизительно, чёрт возьми!
Мужчина удивлённо останавливается и
поворачивается. На его лице написана усталость, и он
вздыхает, запуская руку волосы, словно спрашивая меня: «Что ещё?»
— Я...сама могу...завтра, например, — нервно
объясняюсь я.
— Господи, да откуда в тебе столько упрямства? — цокает недовольно Ник.
— Это не упрямство, просто поход к гинекологу это
личное. А ты словно мой папа ведёшь меня туда. Это
неприятно и...и оскорбительно, — я всё же топнула ногой, как маленькая девочка, чем вызвала громкий смех Ника.
— Мишель, от смены твоих поясов настроения я могу
и коньки отбросить, — ещё смеясь, говорит он.
— Это не смешно! Ты не лучше, вообще-то, — фыркаю я и скрещиваю руки на груди.
Ник, продолжая улыбаться, делает несколько шагов ко
мне и останавливается, даже не прикасаясь, но я
чувствую жар его тела и шумно выдыхаю.
— Я веду тебя не как твой папаша, а как тот, кто тебя
вчера трахнул, как тот, кто имел твоё тело вчера, и как
тот, кто оставил тебе подарок на коже. Как тот, кто порвал
всё твоё белье и довёл до оргазма. Как тот...
— Ооо, да хватит, — взмолилась я, закрывая лицо
руками. Щеки уже начали полыхать от воспоминаний и
снова никакого стыда, а одно желание повторить. Чёрт бы
побрал его интимный тон и бархатистую хрипотцу! Я его
ненавижу, потому что он врёт мне!
Давай вспомни все, что за сегодня узнала — у него
есть девушка или женщина. А ты...даже не знаю, кто... на
