вибрируют, и с силой сжимаю бёдра. Да, что за ерунда?
Возбудиться от дискомфорта внутри, от того, что ноги
трутся друг о друга? Такое тоже бывает?
Все же вторая попытка прошла для меня лучше, и я
уже иду к знакомой ванной двери. Тихо закрывая её за
собой, я подхожу к зеркалу, и мой рот от шока
приоткрывается. На том месте, где шея переходит в
плечо, явственно проступил укус вместе с засосом. Ладно
маленькое пятнышко, так тут ощущение, что меня
насиловал вампир несколько раз прокусывая кожу. Это же
должно быть больно? Почему я не чувствовала её? Я
настолько растворилась в ласках Ника, что выходит, мне
нравилась эта боль?
Я стою в ступоре и дотрагиваюсь до синяка. И что
дальше будет со мной? Я буду умолять Ника ударить
меня или связать?
Офигеть! Мне не нравятся мои выводы, и я начинаю
злиться на Ника, за то, что он настолько умелый
любовник, что провёл меня. Причинил боль и заставил не
заметить её.
Убью тебя за это, Холд! Придушу!
Во мне вскипает ярость на эту отметку, я вылетаю из
ванны и несусь по коридору, забегая в гостиную, где Ник
сидит за столом, а вокруг хлопочет Лесли. Она первая
замечает меня и замирает, хлопая ресницами. Тут же
поворачивает Ник и его брови ползут вверх.
Наверное, я выгляжу очень глупо: волосы, торчащие в
разные стороны, одно полотенце, безумные глаза и
желание смерти кое-кому. Но меня мой внешний вид
сейчас волнует в последнюю очередь.
— Как это понимать?! — кипя от праведного гнева, я
одной рукой сжимаю полотенце на груди, а другой тычу в
его отметину.
— Лесли, приберись в спортзале, — Ник встаёт и
указывает девушке, пойти вон отсюда. Она, поджав от
страха губы, проскакивает мимо меня.
Я готова просто наброситься на него, ударить и
сделать ещё что-то, но фантазия работает плохо, поэтому
я останавливаюсь на убить.
— Мишель, это пройдёт, я дам тебе мазь...
— Ты совсем ума лишился?! — перебиваю я его и
подхожу к нему, смотря снизу вверх. Черт, он высокий, когда я не на каблуках.
— Ты злишься из-за этого? — удивляется он и
дотрагивается пальцем до моей шеи. Тут же импульсы
вожделения дают о себе знать, но я перебиваю их, сбрасывая его руку с себя.
— Как я буду ходить в университет? А родителям что
скажу?! — продолжаю я ругаться.
— Пусть все видят, что ты занята, — спокойно
пожимает он плечами. — Не вижу ничего критичного в
этом.
— Я не место, чтобы быть занятой! Я человек, личность, и ты не имеешь права оставлять на мне свои
наклонности! Просто не имеешь! — я несильно толкаю его
одной рукой. Ник тут же хватает меня за локти и сжимает
их, перетаскивая в секунду к столу и ставя между собой и
столешницей.
— Хватит истерить. Я буду делать то, что считаю
нужным, когда ты подо мной. И это, — он бросает взгляд
на засос, — это мой знак. Ты моя, черт тебя возьми, моя
вся. Ты сама пришла ко мне, сама легла со мной в
постель, и я говорил, что нежность — это не моё. Так в
чём твои претензии? В том, что ты получила оргазм? Или
в том, что ты боишься не родителей, а того, что теперь
все будут знать о твоей несвободе, больше не будет
возможности вертеть перед ними своим задом и
выставлять напоказ все свои прелести?!
— Я говорю об уважении, а не нежности. Это твои
шлюхи вертят задом, а у меня попка. И ты делаешь мне
снова больно, оставишь синяки, — шиплю я, пытаясь
освободить из захвата руки.
— Если бы я не уважал тебя, то тебя бы тут не было.
Заруби себе это на носу, — Ник отпускает меня и с силой
отталкивает от стола.
— Иди, одевайся, а потом завтрак. И чтобы я не
слышал от тебя этих глупостей, не испытывай моего
терпения. Ясно? — требует он, а я обиженно сжимаю
губы.
— Почему ты груб со мной, Ник? — хмурюсь я на его
реакцию.
— А ты нет? Я пытаюсь, черт! Я пытаюсь быть для
тебя тем, кого ты хочешь видеть! Но это сложно! А ты
даже понять ничего не хочешь, и разоралась из-за какого-
то засоса! — возмущается он.
— Это мой первый засос. И я в ужасе. Для меня все
тоже в первый раз и я не знаю, что ты сделаешь завтра
или через час, — хлюпнув носом от накативших эмоций, я
разворачиваюсь и гордо ухожу, держа на своём голом
теле одно короткое полотенце.
Богиня недоделанная! Я одновременно понимаю его и
не принимаю вот этого подарка. Но злиться уже поздно, я
сама это позволила — он прав.
Кривясь на собственные мысли, я вхожу в ванную
комнату и, не смотрясь больше в зеркало, захожу в
стеклянную кабинку, чтобы принять душ. Тело уже
приходит в норму, и я спокойно оканчиваю процедуры.
Мило, что он подумал о зубной щётке для меня. Это
все настолько ново, что теперь все моё негодование
ушло. Прикинув, сколько я тональной основы изведу на
шею, я пожалела её и открыла пакеты. Новое нижнее
белье на удивление не эротичное, а самое простое из
хлопка. Я уже не удивляюсь, что все подошло по размеру, как и голубые джинсы, носки, водолазка молочного цвета
с высоким горлом и тёмно-синие замшевые ботинки.
Мда, точно в своём бы платье я выглядела нелепо
утром.
Фен я не нашла, поэтому просто высушила волосы
полотенцем, оставляя влажными.
Моё внимание все время привлекала дверь и я, обернувшись и прислушавшись к тишине, подошла к ней
и нажала на ручку.
Красная комната боли?
Как только распахнулась дверь, тут же надо мной
