— В этом и эксклюзивность нашего тарифного плана, — я подмигиваю ему, а он мотает головой.
— Тогда, эксклюзивная моя, пойдём одеваться, а то
Шторм уже весь в нетерпении, — говорит Ник и
протягивает мне руку.
Я с радостью вкладываю свою и не могу не
улыбаться, идя рядом с ним. Всё настолько быстро
произошло у нас, что сейчас я боюсь проснуться и понять, что это были мои фантазии. Это все не реальная жизнь, а
спектакль, в котором я играю роль. Он ведёт себя, как в
глупых романтических мелодрамах. Сначала поцелуй в
лоб, затем в нос и так просто, как будто он это делал уже
довольно давно и я к этому привыкла. Ник постоянно
касается меня, не выпускает из вида и следит за мной.
Признаю, это придаёт моему внутреннему эгоистичному
эго столько эмоций, что можно и взлететь от приятных
мурашек на теле.
Вот он тут рядом со мной, вводит меня в гардеробную
и открывает нижний шкаф, доставая оттуда рыжие
ботинки, а с плечиков снимает удлинённую куртку с
большим капюшоном, украшенным мехом, и передаёт
мне.
Я наблюдаю за ним исподлобья, пока одеваю новую
обувь. Нет, я не против, носить то, что он хочет. Я знаю, что он это делает не для того, чтобы показать всем меня, наоборот, я уверена, что мы будем держать в тайне наши
отношения. Но почему? Почему он так боится показаться
на людях и занять своё законное место во главе
корпорации?
— Мишель? — перед моим лицом Ник щёлкает
пальцами, и я моргаю, продолжая улыбаться.
— Мы готовы, — он застёгивает куртку на себе, указывая на поводок и Шторма, в нетерпении бегающего
вокруг него.
— Я тоже, — киваю я, повторяя его движение ранее.
Мы входим в лифт, и Ник присаживается на корточки и
щёлкает замком на ошейнике собаки, выпрямляясь и беря
меня за руку.
— Надень капюшон, — просит он.
— Зачем? — удивляюсь я.
— Так надо, — сухо произносит Ник, и я недовольно
подчиняюсь.
Теперь в голове появилось ещё больше вопросов, и я
буду спрашивать у него их, пока язык не отвалится.
Мы выходим из здания и нас ждёт Лесли, одетая
словно на северный полюс и с небольшим рюкзачком.
— А она, почему тут? — уже ревностно спрашиваю я, пока мы огибаем корпус и идём к парку, сделанному
специально для собак на территории комплекса.
— Потому что я плачу ей за работу, — поясняет Ник, но я ни черта не понимаю, а только наблюдаю, как он
отстёгивает Шторма, и тот со всех ног несётся по
лужайке, а Лесли отделяется от нас и идёт за ним.
Через несколько минут, я наглядно вижу, для чего его
домработница гуляет с нами — она убирает «подарки» от
Шторма. Я усмехаюсь своим нелепым мыслям и
поворачиваюсь к Нику, который наблюдает за
поведением своей собаки.
— Ты не хочешь, чтобы меня видели рядом с тобой?
— задаю я вопрос, и он поворачивается ко мне.
— Не хочу лишних обсуждений моей личной жизни, — его лицо непроницаемо и от этого ответа, я опускаю
голову и поджимаю губы.
— А если честно? — я уже уверена в своих
намерениях добиться от него правды и задираю
подбородок.
— Мишель, я привык к такому и на другое не согласен.
Мы будем ходить в разные места, пусть нас видят рядом, но только не в те, где тебя могут узнать...или меня.
— Какие у нас отношения Ник?
— Ещё рано интересоваться этим, мы попробуем быть
рядом. И у тебя и у меня много тайн, а свои я не готов
открывать пока.
— Ты не хочешь впускать меня в свою жизнь, а сам
хочешь править моей, — ухмыляюсь я тому, как удобно он
устроился.
— А ты сейчас где, по-твоему, находишься, не в моей
ли жизни, крошка?
— Нет. Я просто как сторонний наблюдатель и ничего
не понимаю. Ты хочешь трахать меня — вот это я знаю
наверняка. Но не больше, верно? — я складываю руки на
груди и с вызовом отбрасываю капюшон. К черту все его
просьбы и требования!
— Да, я хочу тебя трахать. Что в этом так тебя
оскорбляет? Мне нравишься ты и твоё тело, а тебе
нравится моё тело. Это нормально, — спокойно
произносит он.
— Секс и ничего личного, — хмыкаю я и
отворачиваюсь, ища глазами собаку, чтобы хоть как-то
перебороть в груди неприятный узел, стягивающий
сердце.
— Вот сейчас мне не понятна твоя логика. Ты рядом
со мной, ты спишь со мной, ты была в моей квартире. Да
я тебе рассказал больше, чем кому-либо, — раздражённо
вздыхает Ник.
— А Зарине? Ты ей рассказал намного больше, раз
появилась эта книга, — я бросаю на него злой взгляд.
— Нет, Зарина увидела больше, потому что она
нижняя. И ты не она, Мишель.
— Почему ты скрываешь свою жизнь? Что плохого в
том, что Канада узнает в лицо своего «героя»? — яростно
выпаливаю я.
— Это тебя не касается, — цедит он.
— А что меня касается, Ник? Размер твоего члена и
сессии? — я всплёскиваю руками, Ник сжимает губы и
делает шаг ко мне.
— Что ты хочешь услышать? Что я откажусь от всего, ради тебя? Нет. Я не могу без этого, и я говорил почему.
Тебе не излечить меня, крошка, не придумывай мне
оправданий и не ищи выходы на свет Божий, — он
смотрит на меня, как на врага, как на человека, желающего ему зла. Но ведь я думаю иначе.
— Я не верю в то, что ты садист. Хоть убей меня, не
верю, Ник. Ты говорил, что у тебя нет расстройств, как у
Грея, но у тебя их даже больше. А что будет через десять
лет? А через двадцать? Ты всегда все планируешь, так
