ожидала, что укол такой болезненный, — я выдавливаю
из себя улыбку.
— Это не проблемы, это твоя халатность. Твоему отцу
надо лучше следить за тобой.
— Если бы папа лучше следил за мной, то я бы
сейчас была дома, а не у тебя. И, вообще, он бы на шаг
тебя ко мне не подпустил, — с укором говорю я, защищая
родителя.
— Крошка, я бы все равно тебя украл, — самодовольно отвечает Ник.
— А я могу к тебе прикасаться? — неожиданно для
него и самой себя спрашиваю я.
— Можешь, — подавляет он смешок.
— В любое время? — уточняю я, доедая суп.
— Крошка, осторожнее, — Ник растягивает губы в
сексуальной улыбке, и я отвожу взгляд, потому что до
идиотизма хочется прямо сейчас встать и что-нибудь
сделать с ним.
— Насколько мне надо быть осторожнее? — все же
мои желания подавляют все остальное, я откладываю
ложку и поднимаю голову на него.
— Сегодня крайне осторожно, а вот завтра можешь
быть развратной.
— А я развратная?
— Очень. Я уверен, что в тебе скрыт такой огонь, о
котором многие только и мечтают. Только не обожги меня, крошка, — смеётся Ник. А я довольно улыбаюсь, что мне
дали такую характеристику. Да, это приятно, когда такие
слова звучат от мужчины, который тебе нравится, и
которого ты хочешь.
— А теперь, если ты поела, то я покажу тебе квартиру, — предлагает он и встаёт.
— Надо помыть тарелку, — я беру в руки посуду, но
Ник подходит ко мне и выхватывает её, качая головой.
— Для этого есть специально нанятые люди. Моя
женщина не будет мыть тарелки, — безапелляционно
заявляет он, а я сжимаю губы, чтобы не расхохотаться.
Что в этом такого? Не развалюсь же я.
Но я решаю промолчать и просто кивнуть. Ник уходит
на кухню, пока я встаю, Шторм приподнимает голову и тут
же обратно ложится спать.
— Пошли, — Ник подходит ко мне и берет за руку.
Мы проходим по коридору направо, он хлопает в
ладоши и над нами загорается свет, открывая нам путь по
кругу.
— Спортзал ты уже видела, — он указывает на
закрытые двойные двери, и я киваю.
— А часто ты тренируешься? — интересуюсь я.
— Да, в день по два раза минимум. Это держит тело в
тонусе, а оно мне необходимо. А ты? — спрашивает он, пока мы подходим к другой двери.
— Не систематически хожу в спортзал, — кривлюсь я.
— Надо систематически, но твой животик мне очень
нравится, — Ник становится позади меня и обнимает
меня одной рукой за талию и нажимает на ручку.
Перед нами открывается дверь, и мы входим.
Автоматический свет на движение тут же реагирует, и я
вижу спальню Шторма.
— Мило, — тихо смеюсь я.
— Меня бесит твое «мило», — шепчет Ник на ухо.
— Это хорошо. Мне нравится тебя бесить, — довольно отвечаю я и возвращаю внимание на комнату.
Небольшая, но уютная собачья спальня. От своих
мыслей хочется расхохотаться. Какие-то приспособления
для тренировки собаки, вроде натянутого каната, даже
тренажёра, личная подстилка Шторма, игрушки на полу: кости, уточки и непонятные существа, окно со шторами, зеркало и миски.
— Дальше? — спрашивает Ник, и я подавляю новый
порыв смеха, кашлянув в кулак и кивнув.
Мы идём по коридору, а Ник так и движется позади
меня.
— Значит, нравится меня бесить? — он обжигает
дыханием мою шею, я тут же теряю самообладание и
оступаюсь. Чёрт, как туго внутри, что дышать нечем!
— Я тебя держу, всегда держу, — Ник ещё крепче
прижимает меня к себе, что я чувствую его член сквозь
ткань джинс. Боже, как я его хочу и плевать на все
запреты.
— Не возбуждайся, крошка, чувствую, как твоя кожа
горит. Как ты вся трепещешь, но не сегодня, я не
чудовище, хотя трахнул бы тебя прямо сейчас у стены, — Ник подмигивает мне, а я вспыхиваю, не понимая, как ему
удается читать мои мысли.
— Это три гостевые комнаты, — бросает он, указывая
на двери мимо которых мы проходим.
— У тебя бывают гости? — удивляюсь я, прочистив
горло. Мой голос даже охрип от возбуждения и его
близости.
— Райли, — уточняет он.
— А это для ванильных вечеров, — говорит Ник и
открывает передо мной две двери.
Это кинотеатр, с множеством подушек на полу и
огромным диваном напротив экрана, есть даже аппарат
для попкорна и сладкой ваты.
— И часто ты проводишь ванильные вечера? — я
поворачиваюсь к нему.
— Ни одного.
— Понятно.
— Это прихоть дизайнера, считающего, что для такого
как я это приемлемо, — добавляет он, и я жалею, что это
не так.
Ник закрывает двери, и мы идём дальше, он
открывает новый путь, и я вижу террасу за стеклом, где
передо мной открывается безумно красивый вид на город
и аквариум.
— На улице холодно, поэтому мы не будем выходить, — говорит он, и мы заходим в помещение, где стоят
диванчики, бар и даже небольшой танцпол с микрофоном.
Над потолком висит дискотечный зеркальный шар, в углу
аппарат для искусственного дыма и шест. Вот это
напрягает меня, но я отрезаю дальнейшие рассуждения.
Не время.
— Свой клуб. И зачем куда-то ходить? — я отрываюсь
от объятий Ника и прохожу по комнате, рассматривая
идеальную чистоту, и подхожу к стеклянным дверям.
Мои глаза удивлённо распахиваются, и я понимаю, что то был не аквариум, это прозрачный бассейн со
ступеньками, а рядом шезлонги. Чуть дальше все для
барбекю и...
— О, боже, это качели?! — восклицаю я и
оборачиваюсь на Ника с полным восторгом.
