пор не замечала. Меня начинает трясти, а дыхание
становится быстрым и колющим лёгкие. Сцена драки
снова и снова прокручивается в голове. Мне
необходимо его увидеть...необходимо знать, что с
Ником все хорошо.
Я распахиваю дверь и замираю, встречаясь с
расплавленным шоколадом глаз Ника. Я слышу только
своё дыхание и его аромат дикого мира. Мой взгляд
проходит по его лицу и цепляется за разбитую губу и
блестящую алую кровь, которую он быстрым
движением языка слизывает.
— Ник, — шепчу я, протягивая руку к его лицу, но он
толкает меня внутрь номера, что я чуть ли не лечу
спиной на пол. Он успевает схватить меня за руку, помогая удержать равновесие, а ногой захлопнуть
дверь.
— Ник...боже...у тебя кровь. Почему они не
обработали? Я видела в ванной антисептик, — торопливо говорю я, высвобождаясь из его рук и уже
бегом направляясь в ванную комнату за средством.
Я не могу поймать сердце внутри, оно счастливо, что с
ним все хорошо, но что-то не даёт ему биться ровнее, спокойнее и вторить своим ощущениям. Возвращаясь
в гостиную, я кладу все на столик, замечая, что Ник
стоит ко мне спиной, уже со сброшенным испорченным
пиджаком.
— Ник, надо обработать твою губу и руки, — тихо
напоминаю я.
Ничего. Ни единого ответа и движения. Я начинаю
сильнее нервничать, не зная, как вести себя сейчас с
ним. Включить свет? Или же так и остаться в темноте?
Его темноте.
— Я где сказал меня ждать? — наконец-то, произносит
он низким голосом, словно колючая проволока, сковывающая моё тело. Я глубоко вздыхаю, пытаясь
побороть тошноту от страха его злости.
— В холле, — сипло отвечаю я.
— Я разрешал тебе ходить в бар? Я разрешал тебе
позволять какому-то ублюдку трогать тебя? — продолжает он, медленно разворачиваясь. В темноте
я не вижу его глаз, но знаю, точно знаю, насколько они
потемнели от ярости.
— Я...я хотела выпить воды. Мне от шампанского
плохо было, а он...я не позволяла, — оправдываюсь я, покусывая губу, дабы хоть куда-то выплеснуть
адреналин, бурлящий в моём организме.
— Тебе нравится это, да? Нравится, когда мужчины
дерутся, когда доказывают, как относятся к тебе. Ты
любишь выставлять своё тело напоказ, чтобы
заманивать каждого. Вспомнить только твоё платье на
выставке. Ты наслаждаешься тем, как тебя хотят. Но
не со мной. Я не собираюсь размахивать кулаками
ради тебя. А второй раз это делаю, потому что ты...ты
виновата во всём! — он повышает голос, делая шаг ко
мне, проверяя, насколько я испугалась.
Но я не двигаюсь, а с вызовом и обидой поднимаю
гордо подбородок, сжимая руки в кулаки, впиваясь до
боли ногтями в подушечки ладоней.
— Ты отвлекаешь меня, и из-за тебя в очередной раз я
стал слабым, уязвлённым и этот урод нанёс удар. Ты
позвала меня! Ты заставила меня сойти с ума, поэтому сейчас ты и ответишь за это, — он делает ко
мне ещё два шага, а я сглатываю от страха в отблеске
его глаз.
Его близость опасности окутывает каждую частичку
моего тела, и я понимаю разумом, что следует бежать.
Сейчас он не контролирует себя, играя скулами на
лице и возвращая себе облик садиста. Но другая я
неожиданно просыпается, желая ответить ему, заступиться за себя.
— И как я отвечу? Ударишь меня? Изобьёшь? Да, Николас? — я стараюсь не показать ему, насколько
меня трясёт внутри, но голос всё же дрожит, как и
губы.
— Так что же ты медлишь? Ты постоянно говоришь
мне, что всё это между нами заминка, нелепое
стечение обстоятельств, и только. А потом сам
опровергаешь свои слова. Ты пугаешь меня своими
рассказами, обещая изуродовать моё тело. Так, давай!
Ну же, — внутри меня словно открывает сильнейшая
волна, сбивающая на пути все разумные мысли. И я
рывком берусь за его ремень, быстро расстёгивая, на
что он опускает голову, но я уже вытаскиваю его из
брюк.
— Этим, да? Я должна встать, как она и считать
удары? А потом я уйду, а ты поймёшь, что был
слишком жесток? Но нет. Возьми его, — я бросаю ему
в грудь ремень, и он хватает его, распределяя в руках, складывая вдвое и с ухмылкой смотря на меня.
Я отхожу на шаг от него, продолжая пребывать в этом
сумасшедшем обличии, которое стало мной. Я не
думаю, только чувствую. А чувствую я себя так ужасно, что не могу остановиться, выливая на него все, что
копилось во мне.
— Нет, я не буду отворачиваться. Бей, прямо так. Бей
по рукам, по груди, по лицу, куда попадёшь. Я хочу в
этот момент запомнить тебя, чтобы возненавидеть. Я
хочу увидеть того, кто держит в своих руках твоё
сердце. Бей! Ну же! Я ведь во всём виновата! Я
виновата, что ты украл мой телефон и преследовал
меня! Я виновата в каждой минуте, которую мы
провели рядом! Бей, мать твою, Ник! Давай! — я кричу, расставляя руки по сторонам и готовясь к ужаснейшей
боли, которую испытаю. Но я не собираюсь отступать.
— Знаешь, насколько я сейчас тебя ненавижу? Так же
сильно, как хочу трахнуть, — цедит он, сжимая в руках
ремень, и делает им жест в воздухе, разрезая его
свистом, и опускает на свою ладонь с громким
шлепком. Я вздрагиваю, но он даже не двигается из-за
боли, которая должна вспыхнуть на его коже.
— Ненавидишь...только за что? За что ты так со мной?
— шепчу я, уже не сумев сдержать слезы на его слова.
Сердце скрипит, ударяя мою грудную клетку, словно
