бьётся из последних сил.
— Ты можешь поздравить себя, ты причинил мне
боль. Только не телесную, а другую. Я не понимаю
тебя больше. Не понимаю, зачем это всё, если ты так
меня ненавидишь. Зачем я тут? Зачем ты привёз меня
сюда? Думаешь, мне нужно это? Нет. Я ничего этого
не хотела, только тебя. А сейчас даже тебя не хочу, — постоянно всхлипывая и плача, продолжаю я.
— Сними платье. Повернись ко мне спиной, — его
холодный, отчуждённый голос впивается в мою кожу
мелкими иголочками. Он как будто даже не слышит
меня, и я закрываю глаза, обливаясь слезами от
собственного горя, которое неожиданно проснулось
внутри и прошептало, что я ему безразлична, как и
мои чувства.
— Да пошёл ты, Николас Холд. Пошёл ты в задницу, — истерично издав смешок, отвечаю я и делаю шаг, чтобы обойти его и скрыться.
— Я не разрешал тебе уходить, — он хватает меня за
локоть и сжимает настолько сильно, что я выдыхаю от
боли, пытаясь оторвать его руку от себя.
— Отпусти меня. Ты никакого права на меня не
имеешь. Никакого. Ты никто для меня, теперь никто.
Ты хотел разрушить меня? Сломать? Поздравь себя, сейчас я чувствую себя именно так. Я даже дышать не
хочу, — мне как-то удаётся выскользнуть из его руки.
— Мишель! — злой рык в мою спину, и я уже бегу до
ванной комнаты, чтобы запереть дверь за собой и
скатиться по ней.
Не могу поверить, что все это происходит со мной и
сейчас. Моё дыхание такое быстрое, а все же
кислорода не хватает. Я не могу поверить, что его
слова — правда. Сжимаю волосы пальцами, чтобы
прекратить плакать, но истерика с ещё большей силой
вырывается из груди. Я не могу поверить, что я
полюбила его и сейчас продолжаю любить, несмотря
даже на его злость и открытую ненависть.
— Мишель, быстро открой! — кричит Ник, ударяя по
двери, что это отдаётся во всём теле глухим толчком.
— Отвали от меня! Отвали! Оставь меня! — я
отодвигаюсь от двери, поворачиваясь к ней лицом.
Мягкий свет создаёт ещё более мрачную обстановку, что я начинаю серьёзно паниковать, понимая, что я
одна против него. А он долбит по двери, а она с
хрустом подаётся ему. Я глазами ищу, что бы взять, дабы защитить себя. Ничего. Просто ничего, кроме
ёршика.
— Мишель, открой её! Иначе я вышибу! Быстро
открой! Мишель! Ну же! — новые удары сыпятся на
дерево, которое уже скрипит под натиском Ника.
— Просто уйди! Уйди! Оставь меня одну! Я хочу быть
одна! — кричу я, отползая на другой конец комнаты, и
с ужасом смотря, как трескается податливое дерево, осыпаясь вместе со штукатуркой с потолка на пол.
Дверь с грохотом распахивается, и я замираю, видя
очертания фигуры с ремнём в руках. Он в тени, словно
хищник, готовый прыгнуть на меня. И я подскакиваю с
места, выставляя перед собой своё средство обороны.
— Не подходи ко мне, иначе я буду кричать. Я вызову
полицию, если ты хоть пальцем тронешь меня, — дрожащим голосом предупреждаю я.
Он выходит из тени, и я вижу гримасу наслаждения
моим страхом на его лице. Он усмехается моему
испугу, делая ещё шаг. Я сильнее сжимаю
металлическую ручку, хотя знаю, что не смогу ударить
его. И от этого мне так плохо, а слезы застилают
глаза, не давая сконцентрироваться на нём.
— Я сказал тебе, открой. Никогда не запирай двери.
Никогда. Ты ослушалась меня. Ты убежала от меня, а
я просил тебя этого не делать. Ты боишься меня, — его голос монотонный, как будто ничего необычного не
происходит. Как будто не я стою в ванной комнате, пытаясь спастись от него.
— Нет. Я не боюсь тебя, уходи. Сейчас ты...уходи, пожалуйста, — шепчу я, практически признавая, насколько вся эта ситуация заставляет меня
пребывать в предобморочном состоянии.
Он только продолжает улыбаться, но это похоже на
оскал, не предвещающий ничего хорошего. А я не
знаю больше, что делать, только удаётся подбежать в
раковине и швырнуть в него мыльницу. Но он
уворачивается, двигаясь на меня.
— Ник! — кричу я, скользя по раковинам к двери, но он
своим телом закрывает мне проход. — Хватит!
Пожалуйста, отпусти меня! Пожалуйста, отпусти меня, и я улечу отсюда! Ты никогда не увидишь меня!
Пожалуйста, только хватит!
Из груди вырываются громкие завывания с плачем, и я
останавливаюсь, решая, что бесполезно бегать от
него. Пусть лучше так. Мне уже все равно, потому что
в теле нет сил, чтобы противостоять ему. Этот страх, он губит мою душу. А она разрывается на мелкие
кровавые ошмётки, когда в противовес всему сердце
убеждает помочь ему, преодолеть его демона.
Бороться с ним. Но я не могу, мне страшно. До чёрных
точек перед глазами страшно. Я одна против него.
Я закрываю лицо руками, продолжая плакать так
громко, так больно, не желая видеть его таким. Мне
ужасно осознавать, что этот мужчина стал всем для
меня, а сейчас готов наказать за только ему понятный
проступок.
— Пожалуйста...не надо...я уеду сейчас же, только не
бей, — молю я, открывая глаза и вытирая их, оставляя
на пальцах чёрные следы туши.
Я смотрю на Ника, застывшего на одном месте. Он, не
мигая, наблюдает за мной, его разбитая губа придаёт
ему вид ещё безумней, чем прежде, как и помятая
рубашка. Его глаза такие тёмные, что я вновь и вновь
раздираю своё сердце от чувств к нему. От
