бросаю криво автомобиль, шатаясь и двигаясь к
массивным воротам.
В голове больше нет мыслей, ничего нет, только образ
убежища, в которое я пытаюсь попасть. Пройдя, как
можно уверенней, мимо охраны и девушек внизу, закутываясь в пуховик и ожидая лифта, моё тело
трясёт в сильнейшем ознобе. Воспоминания...ни
одного, совершенно не помню, как так получилось, что
капля крови остаётся после меня на первом этаже.
Я двигаюсь, как будто нахожусь в какой-то
компьютерной игре, концентрируя зрение на цифрах, в
которые судорожно пытаюсь попасть. Мне удаётся
только с третьего раза и дверцы закрываются, защищая меня.
Я моргаю, потому что воздуха не хватает. Мои руки
проходят по горлу, а ногти царапают грудь, словно это
поможет мне дышать. Почему так ярко? Почему меня
тошнит?
Лифт пикает, и я делаю шаг в тёмное пространство, тут же обессиленно падая на пол, зная, что тут мне
ничего не грозит. Тело расслабляется моментально, больше не заставляя себя бороться за жизнь.
Сквозь туман в голове, я слышу быстрое цоканье
рядом, и мокрый нос утыкается в мой капюшон.
— Шторм, — хриплю я, когда из тела снова
вырываются рыдания. Это облегчение, осознание
того, что я добралась...смогла преодолеть всю боль и
терзания внутри. Я приехала к нему.
Мне необходимо кого-то обнять, необходимо
выплеснуть из себя страх, и я хватаюсь за шею
собаки, вдыхая его запах, через слезы и завывания
жалуясь ему.
— Мисс Пейн? — раздаётся передо мной удивлённый
голос Лесли, и я поворачиваю голову к ней.
— Ник...мне нужен Ник, — шепчу я.
— Господи, у вас кровь. Вы в аварию попали? Мистера
Холда ещё нет. Пойдёмте, давайте, мисс Пейн, — она
подхватывает меня и сжимает талию, поднимая и ведя
за собой. Но идти я уже не могу, чуть ли не волоча
ноги за собой, постоянно спотыкаясь и от нового
падения в кристально чистой ванной, меня спасает
Лесли, осторожно опуская на пол.
— Так, давайте я посмотрю. Скажите, вы попали в
аварию? Что произошло? — допытывается она, стягивая с меня верхнюю одежду, и замирает.
— Упала...это больно...очень больно, — отвечаю я
трясущимися губами.
— Матерь Божья, сидите тут, ничего не делайте, я
вызову нашего врача. Ни движения, мисс Пейн, — уже
из спальни кричит она, оставляя меня одну.
Да я и не могу двинуться. В одну секунду все багряные
краски боли резко включают, и я кричу от неё, с
ужасом смотря на порезы, из которых продолжает течь
кровь. Волна тошноты подкатывает к горлу, когда я
замечаю, насколько глубоки раны, где можно увидеть
мышцы. И меня рвёт, прямо на пол. Я упираюсь
руками в него, изливая из себя горечь отцовской
любви.
— Так, мисс Пейн...
— Мишель, — перебиваю я её, хрипом, вытирая рот
рукой.
— Сейчас, так...боже, я даже не знаю, с чего начать.
Давайте...о чёрт, так много крови. Я вытру тут, а вы
пока посидите здесь, — шепчет она, подхватывая
меня подмышки и оттаскивая к стене.
— Где вы ещё поранились кроме рук и бедра? — спрашивает она, присаживаясь рядом со мной на
корточки.
— Ноги, — выдыхаю я, видя страх в её глазах. Она
быстро кивает и снимает аккуратно с меня угги, пропитавшиеся кровью.
— Если вам будет плохо, то скажите. Я позвонила
врачу, мне дали указание омыть раны и ничего не
трогать. Но сначала я должна убрать тут, чтобы было
чисто. И говорите со мной, должны говорить, Мишель.
Расскажите, как это произошло. Где у вас болит? Чем
вы поранились? — её голос становится с каждой
минутой отдалённей, а моя голова склоняется вбок.
— Мишель! Мисс Пейн! — мне в лицо выплёскивают
ледяную воду, что я вздрагиваю и распахиваю глаза, глотая тяжёлый воздух. От этого соприкосновение
воды к ранам все тело шипит, мне кажется, что даже
шипит от возмущения, продолжая забирать у меня
энергию.
— Нельзя спать. Нельзя. Мистер Холд...он приедет, я
не могу ему дозвониться...отключён. Но приедет, только не закрывайте глаза...боже, сколько крови. Я не
медсестра, я не знаю, что делать. Простите, Мишель, простите, не знаю, — она испуганно всхлипывает, вытирая пол от моей рвоты.
Сейчас я чувствую каждую пульсирующую ранку на
своём теле, она причиняет тупую боль, которая
держит в напряжении всю меня, становясь привычной.
Меня начинает трясти сильнее от холода, который
ворвался в моё сердце, что зубы стучат, челюсть
начинает болеть, а изо рта вырывается сиплое и
поверхностное дыхание.
— Мишель! Мишель! — голос такой ангельский и
сильный, передающий мне свою мощь раздаётся надо
мной. И я моргаю, видя очертания того, в кого так
сильно верю.
— Ник, — одними губами говорю я и внутри, словно
рушится дамба, сдерживающая все чувства под
контролем. Он тут, он рядом и можно быть слабой.
Его. Я не знаю, откуда берутся силы, чтобы встать на
колени и упасть на его грудь, плача и благодаря его за
то, что он есть.
Он не отвечает, даже не обнимает меня в ответ, но
мне плевать. Я чувствую...вдыхаю в себя его тёплый
солнечный аромат и согреваюсь изнутри. Сил стало
больше, адреналин снова рождён в теле и даёт
возможность мне дотронуться до него, оставляя после
себя отпечатки.
— Кто? — его ледяной и сухой голос словно ударяет
меня по голове, и я поднимаю её, продолжая
всхлипывать и моргать, сосредотачиваясь на
стеклянном взгляде.
