Одновременно говорят они, а я кривлюсь, понимая, что ложь все же плохая штука.
— Кто гей? — удивляется Сара.
— Ну тот...Николас Холд, как и Вуд. Они же вместе, так Мишель сказала, — отвечает Амалия.
Подруга хрюкает от смеха, а затем уже открыто
смеётся, стуча ладонью по столу. Я только наблюдаю
за этим, пока Ами хмурится, и по её выражению лица я
вижу, что готова врезать Саре.
— Да, Холд гей, как и Вуд, — подаю я голос, а Сара
ещё громче смеётся, краснея от своего веселья. Я
пихаю её под столом, но она даже успокоиться не
может.
— Сейчас пары, поэтому я пойду, а вы тут...она
больная, Мишель, реально больная, — бросает
обиженно Амалия и встаёт, выходя из столовой.
— Дура, — я ударяю её по плечу, и Сара поднимает
голову.
— И на хрен ты это сказала? Что между вами? — интересуется она.
— Ничего, просто вырвалось. Я была зла на
Ника...Николаса за то, что он устроил в ресторане, вот
и решила так сказать. Всё допрос закончен, с отцом я
разберусь, — пожимаю я плечами, но жажда крови
Люка ещё не остыла во мне.
— Миша, Миша, будь осторожна. Мне, вообще, показалось, что твой отец с катушек слетел.
— Есть такое, но ничего...знаешь, я готова
противостоять ему. Просто достало его отношение ко
мне, как к товару. Поэтому я справлюсь, я уверена, — заверяю я её и показываю головой на выход.
Сара закатывает глаза, что-то бурча себе под нос, но
встаёт и хватает меня за руку. Оставшиеся занятия, как и наш доклад, тянется неимоверно долго, а я хочу
поскорее окончить этот день. Я знаю...подсознательно
понимаю, что не могу надоедать Нику со своей
зависимостью. Это только оттолкнёт его, поэтому, скрепя сердце, я еду домой.
Зайдя в апартаменты, я бросаю сумку и пальто на
тумбу, проходя в гостиную.
— Лидия, а где все? — удивляюсь я, входя в
столовую, где домработница уже ставит для меня
ужин.
— Ваша мама и Тейра поехали к её подруге немного
развлечься. Мистер Пейн ещё на работе, заехал
домой на час и тут же уехал. Он злой, Мишель, боюсь, что из-за вас, — хмуро отвечает она.
— Да и пошёл он, — фыркаю я, принимаясь за еду.
Я возвращаюсь сюда, словно в тюрьму, которая давит
на меня, заковывает цепями, и мне дышать становится
сложнее. Когда родной дом стал таким далёким и
холодным?
Вздохнув, я отодвигаю тарелку, бросая Лидии, что
ушла заниматься. Поднявшись к себе, я первым делом
иду в душ, чтобы хоть как-то убить время, ведь учёба
сейчас точно не полезет в голову. А вот расслабить
мышцы и смыть с себя этот день — лучшее лекарство.
Переодевшись в шорты, топик, я забираюсь в постель, вспоминая, что оставила сумку внизу. Недовольно я
шлёпаю босыми ногами обратно, как холодный голос
отца, раздавшийся сбоку, останавливает меня, хотя
мне хочется просто проигнорировать его.
— Мишель, нам нужно поговорить.
— Есть о чём?
— Есть, быстро иди сюда, — рычит он, хватая меня за
руку и заталкивая в гостиную.
— Мне больно! — возмущаюсь я, вырывая руку и зло
смотря на него.
— Больно, значит? — усмехается он. — А мне не было
больно, когда я нашёл вот это.
Он бросает мне в лицо разорванные листы, а затем в
меня летит книга, ударяя в грудь. Мой взгляд
опускается на пол, где я вижу почерк Ника и ту самую
историю, с которой всё началось.
— Что ты сделал? С ума сошёл? Ты порвал всё! Ты
что, рылся в моей комнате?! — кричу я, падая на
колени и поднимая эти крупицы, которые были для
меня одним из важнейших моментов моей любви. Но
они уничтожены, искромсаны и растеряли всю свою
силу.
— Ты предала меня! Предала! — вторит он мне, рывком поднимая меня ноги за локоть.
— В чём я предала тебя?!
— Это его инициалы. Н.Х. Николас Холд! Его почерк!
Ты спишь с этим ублюдком! Я не думал, что моя дочь
станет шлюхой! А как же ты возмущалась, когда я
хотел тебе лучшей жизни! А связалась с ним! С этим
отребьем! Он пользуется тобой, ставя мне палки в
колеса, смеясь над твоими куриными мозгами! И после
этого ты мне дочь? Никакая ты мне не дочь!
— Мужчин, с такими инициалами полно в нашем
городе, к твоему сведению. И ты мне тоже не отец, раз
позволяешь себе копаться в моих вещах, платить Люку
за слежку. Куда ты скатился? Почему так ненавидишь
его? За что? — с отвращением я смотрю в глаза, так
похожие на мои и от этого ещё больнее внутри.
— Я не платил никому! Почему ненавижу? А потому
что он криминалист, он нищий, отвратительный тип, который снимает шлюх, ворует и унижает таких, как
мы. Он смеётся нам в лицо, заставляя все наше
общество менять мнение, принимать его среди нас. И
тебя снял, как девку, а потом он предоставит всем
вашу связь, как моё падение! Моё! Неужели ты
настолько тупая? Он хоть платит тебе за услуги или ты
как идиотка трахаешься с ним там, где он скажет и
совершенно бесплатно, как честная проститутка?
Подстилка, которой ты так возмущалась стать. Вот кто
ты в моих глазах теперь! Ты противна, мне хочется
придушить тебя собственными руками!
— Урод! — от злости и обиды я не знаю, откуда во мне
было столько силы, столько желания отомстить ему за
эти слова, что я замахиваюсь и ударяю отца по щеке.
Только через секунду я понимаю, что сотворила, но
адреналина в теле так много, меня трясёт от него. Я
