— Ты ушла, Мишель, — уже тише обвинительно
продолжает он. — Ты колебалась и ушла. А я тут. Вот
он я! И я готов, только вот я уже совершенно
запутался в тебе и твоих мыслях. В себе я запутался, потому что сейчас все о чём я могу думать, так это
ударить тебя. Связать, чёрт возьми, и отлупить, чтобы
ты больше никогда не поступала так. Никогда не лгала
мне! Чтобы никогда я не видел того, что было сегодня!
— Ник...я...я просто хотела...он говорил и говорил, и я
хотела, чтобы успокоился, — оправдываюсь я, делая
шаг к нему. Мои глаза в момент туманятся от
понимания, как он воспринял мои действия.
— Ты постоянно влезаешь туда, где ты не должна
быть. Это наши дела с твоим отцом, а ты стоишь
между нами, и поэтому и он, и я...мы манипулируем
собственными слабостями, чтобы выиграть. Если я
говорю тебе делать что-то, то ты делаешь! Ты
обманула меня, ты сказала, что ты моя, но ты ни хрена
не подчиняешься мне и вот, что из этого выходит. Ты
думаешь, что умна и можешь найти выходит из
ситуации, которая вышла из-под контроля? Так вот, ты
ни черта не умна, ты глупая крошка, которая связалась
не с тем парнем. Только вот и я тупой осел, раз решил, что ты не такая как все! Я даже не знаю, зачем сейчас
ты тут, зачем я позволяю тебе стоять передо мной, зачем я смотрю в эти твои чертовы глаза, которые
постоянно огромные и полные тепла? Зачем мне все
это, если ты не желаешь быть рядом со мной, не хочет
слушать меня и понять? Зачем ты...почему ты такая
приторно нежная и путаешь меня, а ведь я ору на
тебя? Знаешь, почему он ненавидит меня так сильно?
Хочешь поделюсь? А потому что я смог остаться
человеком с чувством сострадания, которое я
ненавижу, и чувством собственного достоинства, когда
твой отец растерял это напрочь. И я презираю его за
это. А теперь жажда крови слишком сильна во мне, как
и жажда тебя, поэтому не попадайся мне на глаза.
Лучше не попадайся, Мишель! — с этими словами он
разворачивается на пятках и быстрым шагом идёт к
спортзалу, с грохотом закрывая за собой двери.
Я закрываю рот рукой, начиная беззвучно плакать от
боли, которую принесли слова Ника. И самое ужасное
понимать, что он прав. Ведь сколько раз я его уверяла, что буду рядом. А в момент опасности отпустила, но я
растерялась. Я никогда не была в таких ситуациях, я...я просто не знала, как поступить правильно.
Мне хочется убежать от мыслей, от осознания всей
серьёзности проблемы, которую создала я. Я виновата
в этом. Я заставила его открыться, выйти со мной и
делать шаги только для собственного счастья. А он?
Он только и получает, что нелицеприятные слова от
моего отца или же меня, всю покалеченную и с новой
истерикой.
Я словно в бреду иду по коридору, снимая на ходу
пальто, остающееся позади меня. В темноте я шагаю
на мраморный пол в душевой кабине и включаю
холодную воду на полную, подставляя лицо под
бьющие струи, чтобы унять боль и слезы. Чтобы
смыть эту тяжесть внутри и хотя бы немного прийти в
себя, принять новое решение, поразмыслить и понять, как мне...куда мне сделать шаг. В какую из дверей
Ника, ведь я всем своим сердцем хочу дать ему
понять, как он не прав.
Я скатываюсь по стене, всхлипывая и с новой силой
плача в голос.
Я больше не представляю, кто такая Мишель Пейн.
Раньше я бы с лёгкостью могла ответить на этот
вопрос, а сейчас всё стало другим. Каждый день для
меня как новый кошмар, нескончаемый и реальный. С
каждым днём я всё больше путаюсь в лабиринтах
жизни, причём собственной. С каждым днём я всё
больше узнаю, кто такой мой отец, и что такое семья.
И ведь я, правда, ни черта не имею понятия, что
хорошо, а что плохо для меня. Мне кажется, все, что я
делаю — плохо.
Я лгунья, и тут Ник был прав. Я только говорю, но
никогда не делаю. На меня нельзя положиться и мне
нельзя верить. Я разочарована в себе, в этой
глупышке, не знающей, кто она теперь.
Вытирая лицо руками, я выключаю воду, стуча зубами
и оставляя после себя мокрые следы, сбрасываю
туфли и стягиваю платье, падающее с меня грязной
тряпкой на пол. К ним летит все нижнее белье, и я
хватаю халат, закутываясь в него, и выхожу из ванной
комнаты.
Я делаю шаг из спальни, но тут же возвращаюсь, пытаясь придумать, как мне быть дальше. Но сейчас, когда я выплакала обиду, злость, бессилие и страх, пережитый буквально недавно, я могу начать думать
разумно.
Шаги моих босых ног тонут в громких шлепках и
ударах за дверьми, скрывающими опасное зрелище.
Но я, как заворожённая иду, смотря на полоску тёмно-
красного света, виднеющуюся внизу.
Каждый удар, и я вздрагиваю, не желая даже думать и
представлять то, что там происходит. Наказания или
же что-то иное? Не знаю.
Я опускаюсь на пол, прижимая к себе ноги, слушая, как
одиноко и больно сейчас моему любимому. Любимому.
А ведь я ни разу не доказала этого. Любовь не всегда
прекрасна и носит яркие и сочные краски. Она бывает
вот такой: извращено острой и мучительно
губительной для души.
Я ловлю себя на мысли, что до конца не осознала всех
скрытых углов этого слова. Ведь я пока только
уверялась в своей любви, когда ему было весело и
хорошо. А когда вот так...обидно и страшно? Когда его
оскорбили из-за меня, а что, в свою очередь, делаю я?
