выбрала тебя. Я осталась одна и выбрала тебя. Но
тебе это не надо. Поэтому я ухожу, чтобы дать тебе
возможность разобраться в себе, если ты этого
захочешь. Тебе требуется время, как и мне. Потому
что всё стало критичным. Я думала, снова придумала, что у нас все хорошо. Утро для нас всегда полно
надежды, а как только наступают сумерки, а затем
ночь, мы раним друг друга, потому что ты не решил, что тебе на самом деле важно. Для меня ты
останешься самым лучшим, всем миром, который я с
радостью бы узнавала. Но я устала навязываться
тебе. Я чувствую, что тебе тяжело тянуть меня, как
обузу тут. Я могу смириться со многим, но не с тем, что ты будешь отвергать любую мою помощь. Я хочу
быть смыслом, а не болью. Я хочу быть ценностью, а
не обменной валютой. Прости меня, что мне стало
мало того, что ты готов мне дать. Я хочу большего. Я
хочу твоё сердце. Я хочу твою душу. Хочу твои
улыбки, твою грусть, твою ярость, твои страхи, твою
любовь.
Последнее слово я уже шепчу, словно уродую его, произнося сейчас и здесь.
Ник делает шаг ко мне, но я лишь мотаю головой, глубоко вздыхаю. Наши взгляды встречаются, но и
опять ни капли страха, а все та же злость.
— Наверное, ты права. Тебе лучше уйти. Я могу дать
тебе ключ от квартиры...
— Нет! — вскрикиваю я яростно, и запускаю пальцы в
волосы, сжимая голову руками от боли внутри. Так
просто, такое простое согласие.
— А сейчас ты не смей мне предлагать этого, — я
обвиняющее выставляю палец вперёд. — Нет. Всего
хорошего, Николас Холд.
— До встречи, Мишель, — его слова тонут в шуме в
моей голове. И я разворачиваюсь, идя уверенно и
даже не предпринимая попытки бежать. Хотя я этого
так хочу, убежать и спрятаться. Залечить рану, в
которой сейчас поворачивается нож.
Я чувствую спиной его прожигающий взгляд, лай
раздаётся позади, и его голос, предостерегающий
Шторма от просьб остаться, ведь его хозяин решил
иначе.
Мои руки дрожат, пока глаза застилают слезы. Я
подхватываю с пола куртку и рюкзак. Я нажимаю на
кнопку, вытирая рукавом нос и лицо, не смея
повернуться и броситься обратно. Как же больно.
Боже, я не думала, что он так легко отпустит меня. Я
думала...и вновь вот так мечты мои разбились, оставив в сердце осколки, которые будут продолжать
впиваться в плоть.
Лифт пикает и двери раскрываются. Мой палец
замирает, когда я слышу тихий голос за спиной.
— Я не создан для любви, Мишель. Прости меня за
этот обман.
— Создан, для всего ты создан. Твоё желание всегда
будет выше страхов, которые в тебе. Прости, что я не
стала этим желанием.
Мой палец сильно нажимает на кнопку, моментально
белея. Я не смею обернуться, даже тогда, когда еду
вниз. Я чувствую Ника рядом и закрываю рот от
желания кричать, от давления в груди.
Но я сама это решила. Я должна была это сделать, должна была дать право выбора и ему, как и он давал
его мне. Он прав, я слишком давила на него и ему
нужен воздух. Только в сравнении мы можем познать
то, что ценно для нас. И я уверена в своей любви.
Только вот, видимо, его любовь я все же выдумала и
приложила не всю свою силу, чтобы забрать его, вырвать из прошлого. У меня не получилось, вся моя
бравада улетучилась, оставив в душе пустоту и
усталость.
— Марк, привет, — стерев слезы с глаз, я говорю в
трубку, когда после второго гудка мне ответил парень.
— Мишель, — радостно приветствует он меня. — У
тебя что-то случилось?
— Я могу приехать к тебе? Я не хочу сейчас говорить с
Сарой, объясниться с кем-то, мне просто нужна
тишина и возможность остаться одной. Но и домой я
не могу...
— Конечно, Мишель. Конечно, я сейчас пришлю тебе
свой адрес. Встречу тебя внизу. Не волнуйся, я никому
не скажу, что ты у меня. Ты сможешь тут отдохнуть и
остаться хоть на год.
— Спасибо, Марк, — шепчу я, отключая звонок.
Вот и пришло то время, когда я пойму, насколько
любовь бывает безответной и безучастной с одной
стороны. Я чувствую, так остро реагирует сердце, и
это ещё ужаснее. Я знаю, что это не конец. Знаю, что
скоро увижу его, но вот что будет с нами, я не могу
предугадать. Но пока мне необходима передышка, необходимо собрать воедино все мысли и возможно, проклинать себя за такую эмоциональность.
Тучи сгущаются над городом, а я смотрю на них их
окна машины, выехав с парковки комплекса. Погода
всегда понимает меня лучше других. И сейчас она
насыщается дождём, чтобы смыть с земли все
последние шаги, которые я на ней оставила.
Thirteenth
— Доброе утро, — говорит Марк, ставя на небольшой
круглый стол омлет с помидорами, а рядом чашку с
кофе.
— Доброе, — я выдавливаю из себя улыбку, садясь на
стул.
— Нормально спала? Я предлагал тебе лечь на
кровати, сам бы на диване, — несколько скованно
произносит он, опускаясь напротив меня.
— Нет, все хорошо. И я всё равно не спала, не могла
заснуть. Спасибо, что приютил. Сегодня попрошусь к
Саре, — отвечаю я, чувствуя, что мои глаза горят от
слёз, выплаканных этой ночью.
— Ты можешь остаться у меня. Правда. Ты тихая, отличный молчаливый собеседник, так я не буду
чувствовать себя психом, болтающим сам с собой. У
меня даже одежда есть. Сейчас, — он резко
подскакивает и несётся в спальню.
Я только качаю головой, беря в руки чашку и отпивая
терпкий кофе.
