помочь! Чтобы остановить его! Не дать ему стать
убийцей! Дышать так сложно, а сердце болит. Оно
колит и обливается кровью, а меня трясёт.
— Теренс! — кричу я, сжимая голову руками. — Теренс!
Мой плач отдаётся в тишине, наступившей
моментально. Мне кажется, я теряю сознание или же
схожу с ума. Но внутри все резко расслабляется, а я
продолжаю повторять имя парня, который умер у меня
на руках. Я сказала стоп-слово. Я ощутила власть
этого слова, наделив его жизнью.
Tenth
— Теренс...Теренс...Теренс, — как в бреду шепчу я, поднимая голову и замечая, что мир остановился
вокруг меня. Наступила настолько идеальная тишина, что я слышу, как внутри меня с бешеной скоростью
несётся кровь по венам. Она достигает сердца и с
громким всплеском обжигает его.
Кулак Ника так и висит в воздухе, а от двери раздаётся
шум. Но я не замечаю его, смотря на мужчину с
окровавленным лицом, который даже не дышит под
другим. Медленно лицо Ника поворачивается в мою
сторону и его глаза, настолько тёмные, залитые
кровью, с сумасшедшим блеском впиваются в мои. Он
словно пронзает меня ими, и я начинаю дышать с
шумным вбиранием воздуха в себя, как будто меня
ударили сильным разрядом по груди, запустив сердце.
Я чувствую, как тело трясёт, а вокруг становится
слишком ярко. О, как же мне хочется сейчас, отключиться, и не видеть крови вокруг, не видеть его, поднимающегося с Роберта и оглядывающего место
побоища.
— Мишель, — знакомый голос раздаётся сбоку, и я
поворачиваюсь на него.
Я не могу сказать ни слова, открывая и закрывая рот, смотря на Райли, шокированного тем, что увидел. За
ним ещё двое мужчин, перекрывающих путь
множеству извращенцев в этом цирке. А дверь просто
выбита и жалко висит на одной петле, грозя свалиться
и придавить меня под тяжестью дерева.
— У неё шок, Николас. Забери её отсюда, её надо
увести, я всё улажу, — говорит Райли, обращаясь к
другу.
Он делает шаг ко мне, и я вжимаюсь в стенку, мотая
головой.
— Нет...нет, — хриплю я, поднимаясь по стене и
двигаясь от Ника. Он замирает, хмурясь и осматривая
меня, а затем его взгляд падает на его окровавленную
руку, и его глаза распахиваются. И вот тут я понимаю, что до него только сейчас дошло, что он сделал. Он
очнулся и увидел всю изощрённую красоту своей
агрессии. Это принесло невероятную и жгучую боль в
груди, ведь я не вижу в нём больше человека, это
зверь, оборотень, принявший самый ужасный и
страшный облик. И я боюсь его, до трясущихся
коленей боюсь. Никакая любовь не поможет мне
находиться тут и смотреть на то, как краски мира
возвращаются к нему, вытекая из меня.
Меня так сильно оглушает потрясение мыслей в
голове, что я срываюсь с места, толкая Райли в
сторону и протискиваясь сквозь возбуждённую толпу, которая расступается при виде меня. Но это не
волнует, не волнует и то, что на мне нет маски. Меня
могут узнать. Ничего не волнует мою душу.
Я бегу, не чувствуя тела, но я бегу, пролетая мимо
девушки, удивлённо наблюдающей за мной.
— Откройте! Откройте дверь! — кричу я, ударяя по
замкам, пытаясь трясущимися руками отодвинуть их.
Мужчина, явно находясь в непонимании, встаёт с
кресла и подходит к двери, отодвигая меня и
распахивая её передо мной. Спасение. Вот моё
спасение врывается сильнейшим ветром с дождём, попадая внутрь помещения. Но это облегчение, которое остужает моё воспалённое состояние, даёт
силы наполнить грудь воздухом.
— Мишель! Стой! — раздаётся оклик Ника позади, и я
толкаю мужчину, готового помешать мне спасти себя, узнав голос своего босса.
Никогда бы не подумала, что у меня есть столько
силы. Но адреналин самая нужная вещь в
экстремальных ситуациях, она помогает жить, дышать
и бежать. Она подруга, она попутчица, она спасение.
Я слетаю по скользкой лестнице чуть ли не падая, но
мне удаётся сохранить равновесие, ухватившись за
перила. Бежать. Бежать так быстро, что лёгкие горят.
И плевать, что по лицу бьёт дождь, что одежда
становится тяжёлой и мешает двигаться, волосы
прилипают к лицу. И даже высокий каблук не мешает
мне бежать вперёд.
— Мишель! — кричит монстр позади меня. И я, уже не
разбирая дороги, несусь, пока каблук не застревает в
небольшом углублении, и я с громким криком падаю в
лужу, ударяясь ладонями, локтями и коленями. Кожа
тут же отдаётся зудом, и я замираю, желая принять
хоть эту боль. Желая очнуться из этого кошмара и
вернуться в свою жизнь. Но ничего, капли лупят по
моей спине, по носу скатываются струйки и капают в
лужу, в которой сижу я.
— Мишель, — меня за талию поднимает Ник, и я
разворачиваюсь в его руках, пытаясь ударить.
— Не трогай меня! Не прикасайся ко мне! — кричу я, ударяя его по груди и отталкивая. — Ты весь грязный!
Ты весь в крови! Ты отвратителен!
Мне удаётся отскочить от него, потому что он легко
отпускает меня, а я чуть ли не падаю снова, оступившись. Но остановившись, я быстро дышу, смотря на полуголого мужчину, закрывающего глаза на
секунду и мотающего головой.
Мне плохо, физически плохо, что стоять становится
тяжелее с каждой секундой. Я издаю стон, сжимая
голову руками, и из моего рта вырывается крик. Крик, наполненный слезами и болью. Крик, символизирующий крах всего в этой жизни. Крик
