— Я тоже рада быть тут, хотя не ожидала этого, — смеюсь я.
— Он счастлив, Мишель. Я его таким не помню, но не
могу даже найти способа отблагодарить тебя за это. Я
так переживал за него, он мне больше чем брат, принимаешь? А когда твой самый родной человек
страдает — это непередаваемо больно, как и тот факт, что ты не в силах помочь ему.
— Я ничего не сделала. И я боюсь, что это закончится
так же быстро, как и началось. Я слышала от Лесли, что он был сам не свой, теперь от тебя. В чём была
причина?
— В том, что он потерял смысл жизни. А когда ты
теряешь его, то все становится однотипным, и ты
ищешь то, что вернёт тебя в состояние внутренней
гармонии. И он искал это не там.
— В сессиях, — уточняю я.
— Да, но есть предел всему, даже жестокости, а у него
их не было, — Райли замолкает, задумчиво смотря за
мою спину, а я обдумываю его слова.
— Он не жесток, — произношу я и мужчина переводит
на меня взгляд. — Он просто так пытался пережить
свое прошлое, принять его, найти объяснение к своей
вине, которую он ощущает до сих пор.
— Не хочу расстраивать тебя, Мишель. Но он жесток, жесток ко всем, а в большую степень к себе. Но эта
его особенность притупилась, потому что...благодаря
тебе. Я только прошу тебя, не оставляй его в любой
ситуации, с которой ты столкнёшься. Если он говорит
уходить, то не делай этого, не дай ему утонуть в своей
злости на самого себя. Ты — напоминание всего
хорошего, что у него может быть. Ты — надежда на
его любовь. И то, что привёл тебя сюда, говорит о
многом. Я не могу сказать за него это, но я верю в то, что он чувствует к тебе больше, чем интерес и
желание. Мир будет меняться, пытаясь менять и вас.
Но если ты будешь продолжать дарить ему то, что
сказала мне, то вскоре ты получишь ответ. И я...
— Райли, — на плечо мужчины, обрывая его, ложится
ладонь Ника, и мы останавливаемся, смотря на него.
— Николас, передаю тебе твою девушку. Мне
пришлось спасти её от твоей сестрицы, — хмыкает
Райли, отпуская меня и кивая, разворачиваясь на
каблуках, и быстрым шагом теряясь в толпе гостей.
— Что она тебе сказала? — Ник прищуривается, беря
меня за руку, начиная танцевать.
— Ничего нового, не обращай внимания. Ты обещал
мне танцевать, и я жду, — говорю я, улыбаясь ему.
— Мишель.
— Нет, Ник, прошу тебя. Она не оскорбила меня, ничего, Райли просто преувеличивает. Мы обсуждали
зал и гостей, не более того. Пожалуйста, Ник, потанцуй со мной, сейчас останься со мной, не дай
мне потеряться среди этих людей и потерять тебя.
Мне одиноко, — быстро шепчу я.
— Прости, моя мама хотела показать меня каждой
своей подруге, затем сама терроризировала меня
вопросами. И я...ты права, я обещал, и пришло время
исполнять обещания, — он кладёт одна руку на мою
талию, а другую на спину, а я обнимаю его за плечи.
И мы танцуем, танцуем первый раз за все время среди
знакомы, его знакомых, и мне хорошо. Я отбрасываю
от себя разговор с Люси, с Райли. Они лишние в моей
голове, только он и я, как и планировалось.
— Спасибо, что взял меня с собой, — тихо произношу
я, поднимая голову с его плеча.
Ник странно смотрит на меня, останавливаясь, а затем
хватает за руку и с такой скоростью выводит из зала, что я едва успеваю перебирать ногам, чуть не падая, подхватывая платье. Он, как будто что-то ищет, крутя
головой, и выходит на улицу, кивая прогуливающимся
знакомым, продолжая идти.
— Ник...
— Ещё немного, — бросает он, ускоряя шаги, а я уже
бегу рядом с ним.
Он останавливает, и я врезаюсь в него, быстро дыша.
Он смеётся, беря моё лицо в свои ладони.
— Спасибо? Это ты мне говоришь спасибо за этот
балаган? Нет, крошка, нет, это тебе я должен быть
благодарен. Тебе, только тебе. И я не могу...пока не
могу сделать это там, чтобы все видели. Но когда-
нибудь обещаю, что и это мы покажем им, — с этими
словами, разрываемыми его прерывистым дыханием, он прижимает ко мне губами. Я охаю от
неожиданности, от такой невероятной силы, и
обхватывая его за шею, целуя его в ответ. Я снова
тону в его губах, отрываюсь от земли и теряю связь с
реальностью. Его поцелуи становятся острее, жёстче, он с напором ласкает мой язык, губы, прикусывая их, посасывая, и я издаю стон от страсти, пробежавшей
по телу.
— Не верю в это. Не верю и хочу помнить. Тебя хочу
помнить, — шепчет он между поцелуями, покрывая
ими моё лицо, опускаясь к шее. — Хочу оставить на
этом теле миллион поцелуев, миллион отпечатков, возобновлять их снова и снова. Боже, Мишель.
Я начинаю смеяться под градом его слов, его губ, и
отклоняю голову назад, открывая глаза. И Ник
улыбается, он сейчас настоящий, а не напряжённый и
ожидающий нового эксцесса. Он мой.
— Ник, я так хочу кое-что тебе сказать. Только прошу
тебя...
— Я тоже, Мишель. Я тоже хотел бы тебе кое-что
сказать, но я боюсь, что ты не примешь этого.
Испугаешься меня, и я потеряю тебя, — перебивает он
меня, повторяя мои мысли, которые постоянно сидят в
голове.
— Не испугаюсь, Ник. Обещаю, что не потеряешь. Что
ты хочешь мне сказать? — с напряжением спрашиваю
я, смотря на его лицо. Его глаза, блестящие минуту
назад от страсти и желания, потеряли это чувство, теперь же они наполнены страхом.
— Ник...
