Эйкен, держась за нос, из которого течёт кровь.
— Видео был украдено. Кто был в мою ночь тут? Кто?!
— ору, хочу избавить грудь от сильнейшей ярости, как
и голову. Не помогает, только желания убивать и
убивать снова крутится в голове. За тебя!
— Другая смена, Мастер. И мистер Вуд...он тоже был
здесь...как обычно, — медленно произносит Широн.
— Вызвать их. Не говорить о случившемся, вызвать и
закопаю заживо того, кто это сделал. Ясно?
— Не мы...мы не могли, мы тут долго...Мастер, мистер
Холд, мы же тут уже пять лет. Практически с открытия, мы не будем этого делать. Мы узнаем, обещаем, что
узнаем, — заверяет меня Эйкен.
Молча разворачиваюсь и возвращаюсь в комнату, заполненной твоим голосом. Голос страсти. Голос, проникший в моё сердце и поселившийся там.
Боже, как ты прекрасна в эти моменты. Всегда
прекрасна. Даже сегодня, блестя злостью в глазах, сжигая мою душу, была прекрасна.
— Николас! Наконец-то! Я едва не...
Из моей груди вырывается злость, потому что готов
любого подозревать, даже брата в предательстве. И
разворачиваюсь, хватая Райли за горло, не
ожидающего нападения. Прижимаю его к стенке, а он
недоуменно моргает и пытается отнять мою руку от
себя. Он просто не знает, на что я способен сейчас. Я
всегда становлюсь сильнее, когда дело касается тебя.
Всегда был готов убивать за тебя, разрывать самого
себя, только бы рядом...только бы со мной. Разбитый
и сломленный, одинокий и преданный всеми. Я готов
стать чудовищем, реальным, только бы прекратить
сухость внутри.
— Кто? Кто отослал её видео? Ты был тут! Я приказал
тебе удалить, проследить за всем и удалить! Как это
попало к ней? Как это должно было попасть к её отцу?
Как? — кричу, указывая пальцем в экран, и сильнее
сжимаю его горло.
— Николас...блять...задушишь. Не я это. Я удалил, — хрипит Райли, и я ослабляю хватку, совершенно
сбитый с толка.
Он откашливается, а я сажусь на стул, ставя на паузу
видео, не разрешая двум безумцам дойти до полёта.
Нельзя больше. Запрещено.
— Не понимаю как, правда, Николас! Я не передал
бы...никогда! С ума сошёл? — Райли толкает меня в
спину, садясь рядом на стул.
— Кто-то украл его до того момента, как ты удалил.
Отлучался?
— Да, я ведь человек и выпил пиво.
— Тут завелись крысы, и я должен их найти. Найду и
тогда будет возможность вернуться. Она
думает...записку кто-то качественно сфабриковал, отправил это видео ей, а точнее, её отцу. И она...она
не кричала...
Словно ударяют по голове, и я откидываюсь на спинку
стула, запуская пальцы в волосы и сжимая их. Ты
считала, что я такой подлый? Почему? Что я не дал
тебе? Что недодал?
— Черт...черт, брат, прости меня. Я зачем ехал сюда.
Весь день, ты же знаешь, разбирал последствия этой
статьи, что твои, что мои родители требуют
объяснений. А я отключил телефон...идиот, не надо
было. Но не справился. Буквально час назад...мудак
я...мне позвонила Сара, попросила срочно о встрече.
Я когда-то писал на её номер, чтобы встретиться с
Мишель. Я только час назад говорил с ней и с сестрой
Мишель, Тейрой. Мишель не виновата, Николас. Это
Тейра, её подкупил какой-то урод, она дала все
наводки, но надо искать его, он пропал. Это была её
сестра, но не Мишель. Ты понимаешь? Она не
предавала тебя! Не предавала, ты можешь сказать ей
об этом, когда она приедет.
— Что? — переспрашиваю, а внутри меня леденеет
все с каждым вздохом. Поворачиваюсь к Райли, а он
улыбается.
— Да, Николас, это не Мишель. Я знаю, что все
указывает на неё: голос, звонки, карточка. Все. Но она
этого не делала. Тейра в точности мне все рассказал, все как было на самом деле. А потом просила, чтобы я
помог её сестре. Она решила поехать к тебе, потому
что...теперь понимаю, что это был за диск. Тейра
перехватила и его, передала ей и она подумала...черт, Николас, ты должен ей объяснить, должен сказать, что
тебя подставили, как и её. Брат, все хорошо. Мы
разберёмся с этими мудаками...выясним, кто это
затеял. Обещаю, что выясню. Но сначала...надо
объяснить всё Мишель.
Смех вырывается из моей груди. Так сильно ударяют
по чему-то внутри, а я хочу смеяться. Он разрывает
меня и перерастает в громкий вой. Голова падает на
стол, и я жмурюсь от давления в груди. Кажется, что я
умираю, умираю без воздуха.
Глупая! Я глупец! Боже, да почему же так невыносимо
душно?
Разорвать грудную клетку и вырвать сердце, так
болезненно сжимающееся и перерастающее в
сильнейший ком, перехватывающий дыхание. Голова
кажется сейчас взорвётся от накала, а испарина
моментально покрыла все тело.
Хочу выть, выть, чтобы ты услышала, как мне сейчас
плохо. Чтобы распознала все, что я сделал
неправильно. Но я сам не знаю, что есть правильно
уже! Не знаю! Понимать все и выть от обмана. Обоих
обманули, подставили и отвернули друг от друга. А я
ведь понял, что люблю тебя только недавно.
Буквально этим утром. Этим утром я думал, что прав.
Прав, как обычно! А ты...ты другая.
— Крошка, — шепчу я, поднимая голову. Что-то
щиплет в глазах, и я моргаю, желая избавиться от
этого. Но не получается, щиплет сильно, лезет в глаза, собирается там острыми осколками, а сердце...оно у
меня есть благодаря тебе. Все у меня есть благодаря
тебе, а я...я глупец.
