— Нет, я не уверен, но я не хочу терять тебя.
— Почему я?
— Потому что ты моя.
Меня кладут на мягкую постель, и Ник нависает надо
мной. Вокруг темно, а я слышу только биение своего
сердца. Быстро. Опасно. Необходимо.
Он проводит пальцем по моей щеке, где была
дорожка от слезы.
— Ты обещала не плакать даже из-за меня, крошка, — говорит он.
— Я неправильная, — отвечаю я тихо и осторожно
улыбаюсь.
— Мне надо принять душ, — он хочет встать, но я
хватаю его за шею и не позволяю встать с меня.
— Нет. Я хочу слышать твой запах, мне он нравится
больше, чем гель для душа или одеколон. Ты пахнешь
реальностью, ты пахнешь тем, что я не могу выбросить из
головы.
— Крошка, нам обоим нужно время, чтобы подумать.
Тебе тут, а мне под холодным душем, — он снимает с
себя мои руки и встаёт.
Я сажусь на постели и теперь обиженно выпячиваю
губу, как будто мне папа запретил открыть подарки к
Рождеству.
Да, чёрт возьми, я такую кампанию провела, чтобы
разрушить стену между нами, которую он придумал. Я
поставила на кон всю свою уверенность и
мужественность, а теперь сижу в темноте и не понимаю, что мне делать дальше. Всё вышло настолько по-детски
глупо, я сама готова сбежать отсюда и краснеть ещё дней
пять.
Но я пришла за тем, что мне нужно — я хочу
запомнить эту ночь. Навсегда запомнить и вспоминать, когда останусь одна. Я решила и мне плевать, что он там
себе выстроил в своём воспалённом доминантном мозгу!
Ник щёлкает чем-то, и комнату озарят по периметру
тонкой полоской мягкого золотистого света. Я теперь
понимаю, где нахожусь — в его личной спальне.
— Пока осмотрись тут, — с улыбкой говорит Ник и
устанавливает пульт управления светом на стене. Он
подходит к двум раздвижным дверям и закрывает их, словно отрезая мне пути к спасению. Но я никуда не
собираюсь убегать.
Я киваю, и он скрывается за тёмными дверями.
Комната точно подходит ему, такая же мрачно тёплая, словно укрытие для чудовища из сказки. Я скатываюсь с
постели и встаю, смотря на то, на чём сидела. Его
кровать огромная, больше чем двуспальная с темно-
шоколадными резными столбами. А за ней панорамное
окно во всю стену и уютные диванчики рядом.
Повернув голову, я отмечаю, что тут нет ни
телевизора, ни шкафов. Какие-то скульптуры из дерева в
тон кровати и ещё одна дверь, плотно закрытая. Никаких
признаков жизни тут, не считая того, что покрывало с
постели сложено в углу на диванчике возле окна.
И я понимаю, насколько он одинок в этом мире.
Никакие деньги не купят чувство необходимости кому-то.
Он робот с чётко установленным графиком жизни, правилами и табу. Он не отклоняется от них, а я всем
своим существом хочу нарушить каждое из них.
Я подхожу к окну и смотрю на прекрасную панораму
города, открывающегося передо мной. Никаких штор, ничего — полная свобода и воздух.
Сколько девушек побывало с ним в этой спальне? И
тут же в голове вспыхивают его слова, что мало кто знает
о его дорогущем пентхаусе и я вхожу в их число. Это
заставляет улыбнуться и ждать его тут.
Я слышу, как дверь тихо отворилась и закрылась за
моей спиной, и оборачиваюсь, отвлекаясь от созерцания
города.
Ник стоит с влажными после душа волосами в синих
джинсах. Мои глаза лениво оглядывают его накаченный
торс, руки в карманах и встречаются с напряжённым
лицом.
Он во сто крат лучше, чем Кристиан Грей. И дело не в
его габаритах, а в нём есть то, что отличает его от иных
людей. И я теперь понимаю Анастейшу, когда она не
хотела терять своего Доминанта, ведь Ник его прототип.
Но оригинал всегда краше бутафории.
— Ты тут, — тихо произносит он, не двигаясь.
Неужели он действительно думал, что я брошу его, отступлюсь от своих решений?
— Я тут, — повторяю я и делаю шаг к нему, но он
словно желает сбежать и вздрагивает. Почему? Почему
он так себя ведёт?
— И что дальше? Мне лечь, сесть...не знаю. Ник, подскажи, — прошу я с трепетом в груди.
Он опускает голову и сдвигает брови, его грудь
начинает подниматься чаще. Неужели он волнуется
больше, чем я? От этого открытия весь мой страх
испарился, и я прислушалась к тем силам, которые
подарили мне женскую чувственность.
— Посмотри на меня, — требую я, и он поднимает
голову. Жаль, что я не вижу его глаз с такого расстояния, тогда бы я поняла, делаю ли я все правильно. Инстинкты.
Мне необходимы они, чтобы фантазию сделать
реальностью.
Я подхватываю тонкие бретельки платья пальцами и
стягиваю их. Ник пристально следит, как тонкий шёлк
обнажает мою грудь с торчащими то ли холода, то ли от
возбуждения сосками, как материя движется по животу, являя взору пояс от чулок, и падает к моим ногам.
Я не чувствую стыда, ничего, только счастье от этой
минуты. Я контролирую ситуацию. Я веду его к себе, и
мне это чертовски нравится.
Переступив через платье, я останавливаюсь и
приподнимаю решительно уголок губ.
Под его взглядом моя грудь тяжелеет, и я облизываю
губы, дыхание становится глубже. Неожиданно краска
приливает к моим щекам, но не от смущения, а от его
животного взгляда.
Я продолжаю импровизированный стриптиз, и пальцы
тянутся к застёжкам на чулках.
— Оставь, — хрипло подаёт голос Ник, и я поднимаю
руки, сдаваясь его приказу.
Он делает шаг ко мне, не сводя с меня глаз, и я также
