— Гарри Форд — солдат войск специального назначения, Ронни. Он не просто маршировал и чистил до блеска сапоги, а участвовал в боевых действиях. Представь себе, когда кругом свистят пули, меня, надо признаться, это всегда пугало. Он полностью подготовленный агент, меня не слишком заботит его, мягко говоря, неуравновешенность. Да и с чего, черт побери, они это взяли?
— Никогда не увлекался пулями, — ответил Шабодо, и Дэвид Джардин улыбнулся.
Он был осведомлен о том, как его собеседник швырял бутылки с «коктейлем Молотова» в русские танки Т-54 во время неравной битвы за Будапешт в сентябре 1956 года. Тогда Ронни заработал две пули в левое предплечье и удар штыком от азиата-десантника, который пригвоздил левое бедро Ронни к деревянному полу, а сам в свою очередь получил восемь пуль от молодого человека, прикрепленного к редакции британской газеты и снабжавшего борцов за свободу Будапешта медикаментами, морфием, плазмой, оружием и боеприпасами. Этому молодому человеку сейчас было шестьдесят два года, он ушел на пенсию из секретной службы и теперь катал на яхте туристов на юге Испании, проживая с симпатичной женщиной, с которой познакомился, когда она работала официанткой в одном из самых престижных джентльменских клубов на Сент-Джеймс-стрит.
Джардин отвел взгляд от причудливых теней, пляшущих на стене с арками, и внимательно посмотрел на Шабодо. Неуместные вроде бы воспоминания, если вообще есть нужда в таковых, напомнили ему, почему следует прислушаться к тщательно продуманному совету Ронни.
— Если у тебя есть сомнения насчет Гарри…
Ронни выглядел усталым, языки пламени костра с шумом взметнулись вверх, и он прищурился.
— Мне кажется, ему не хватает… уравновешенности Стронга.
В разговоре наступила долгая пауза, во время которой Дэвид почесал лоб.
— И я так думаю… С одной стороны, у нас есть уравновешенный, осторожный, но достаточно инициативный Малькольм Стронг. Но, с другой стороны, Гарри более подготовлен, учитывая его опыт, чтобы выкрутиться, а значит, и спасти нашу репутацию в случае неудачи. У него есть опыт выживания на вражеской территории и ухода от погонь. Кроме того, с психологической точки зрения, ему раньше приходилось выполнять подобную опасную работу. На деле он себя уже показал. — Джардин пожал плечами. — Если выступать в роли защитника дьявола…
— Дэвид, я высказал свое мнение. Решение, естественно, за тобой.
Двое бродяг сцепились в молчаливой схватке за обладание молочной бутылкой, которую каждый тянул к себе двумя руками. На одном из них были шерстяные перчатки без пальцев, на другом потрепанная фетровая шляпа с необычно высокой тульей. Эта сценка напомнила Дэвиду фильм 60-х годов Ингмара Бергмана, а может, испанского сюрреалиста Луиса Бунюэля.
— Хорошо, Ронни, — услышал Джардин собственные слова, — пусть будет солдат.
И в этот момент ему отчетливо вспомнились блестящие от пота бедра Элизабет Форд и ее голова, запрокинутая в экстазе. «Черт побери, Джардин, — попытался он мысленно успокоить себя, — это просто тщательно взвешенная, профессиональная оценка. И никаких личных соображений. С этим безумием покончено, девушка уже в прошлом».
— Забери Стронга из Барранкильи и отвези в «отстойник». — «Отстойником» называлась конспиративная квартира в столице Венесуэлы Каракасе. У Венесуэлы была с Колумбией слабо охраняемая граница большой протяженности. И там второму кандидату предстояло жить под легендой, пока Гарри будет действовать в соответствии с планом операции «Коррида».
— Отлично.
Ронни повернулся и посмотрел на черное такси, ожидавшее возле высокой растрескавшейся стены, отгораживающей вокзал Ватерлоо. Он кивнул, водитель завел двигатель, машина тронулась с места и остановилась перед ними.
— Ты вылетаешь вертолетом с крыши здания Министерства обороны на базу ВВС Нортхолт, оттуда более скоростным вертолетом в Бриз Нортон, а уже оттуда транспортным реактивным самолетом ВВС на аэродром НАТО в окрестностях Мадрида. Успеешь на рейс Мадрид-Богота и к завтраку уже будешь на месте. И вот что, Дэвид…
Джардин вздохнул. Иногда этот венгр волновался по пустякам, словно еврейская мать.
— Что, Ронни?
— Ты готов? Может быть, мы здесь чем-нибудь поможем?
— Нет, спасибо. Уже пора, поехали…
Они влезли в черное такси. Водитель знал, куда ехать, потому что работал на тех же людей, которые платили жалование Джардину и Шабодо.
Как только такси тронулось, являвшаяся предметом спора молочная бутылка выскочила из рук дерущихся бродяг и разбилась о грязную булыжную мостовую. Выплеснувшаяся жидкость попала в костер, и языки пламени взметнулись еще выше.
Мэри Коннелли осторожно сняла с себя тяжелую ногу и руку Мод Бурк, которая спала, тихонько посапывая. Именно так обычно заканчивались их любовные утехи. Она погладила любовницу по заду и мысленно напомнила себе разбудить ее и отвезти на машине к театру «Абби» к концу последнего акта, чтобы Мод могла смешаться с выходящей толпой. А там ее встретит муж Деклан — секретарь профсоюза служащих и продавцов мясных магазинов и глава Военного совета «временной» ИРА.
