Новости оказались малоутешительными. Сеньор Лопес находился где-то в горах. Да, он композитор, да, у него часто бывают молодые музыканты. Для его племянника или двоюродного брата вполне нормально неожиданно заявиться к нему в дом с симпатичной девятнадцатилетней девушкой, обучающейся в консерватории в Европе. Конечно, если они отыщут сеньора Лопеса, то немедленно сообщат об этом судье Пирсону. А девушку вежливо попросят позвонить домой обеспокоенным родителям.
Мараид злилась на дочь за легкомыслие и ужасно волновалась. На обеде, который она устроила, присутствовали Падрик О’Шей — возможный будущий премьер-министр Ирландии, биржевой маклер Десмонд Браун и их жены. Обед прошел хорошо, но ничего нового не говорилось о будущем назначении Юджина министром юстиции. Правда, уже не чувствовалось той чарующей атмосферы, царившей на предыдущем обеде, и, кроме того, его беспокоило исчезновение Сиобан.
Шел дождь, когда самолет Джардина приземлился в аэропорту Хитроу. Дороти находилась в Лионе, снимала свою передачу европейских новостей. На Тайт-стрит он приехал на такси, и после горячей ванны устроился в гостиной с чашкой кофе, обдумывая планы отправки Стронга и Форда в Колумбию. Дэвида серьезно разозлило указание шефа о том, чтобы внедрение в картель осуществилось через семь, а теперь уже через шесть недель. Сделать это невозможно, поэтому следовало предпринять кое-какие шаги, а никто лучше бывшего иезуита Дэвида Арбатнота Джардина не разбирался в закулисных интригах в верхушке секретной разведывательной службы.
Дэвид посмотрел на часы: восемь минут седьмого. Он снял трубку телефона и набрал номер школы-интерната Дорсет. Некоторое время в трубке слышались гудки, а потом ответил очень вежливый, молодой, полный энергии голос.
— Дрейк-Хауз.
— Добрый вечер. Мне хотелось бы поговорить с Эндрю Джардином.
— Сейчас я позову его…
Джардин спокойно ждал, выводя в блокноте: «Премьер-министр. Где с ним встретиться за выпивкой?»
— …Папа?
Он разомлел, услышав бодрый голос сына.
— Как дела?
— Где ты был?
— В Южной Америке.
— Ну спасибо тебе большое. (За то, что не взял с собой.)
— Чудесная оказалась поездка. Прекрасные девушки, исполнявшие народные танцы, и отличное пиво.
— Я тебя ненавижу. Пап, ты приедешь на родительское собрание?
— А когда оно?
— Завтра вечером. Уже забыл?
— Нет, не забыл.
— Мелкий лгунишка…
— Я действительно не забыл.
— Ты привез что-нибудь?
— Резную статуэтку свиньи.
— Ох, здорово.
— Она очень старая, работа индейцев-муисков. И очень симпатичная.
— Тогда я тебя прощаю. Так ты приедешь?
— Разумеется.
— В мемориальном зале, начало в шесть, думаю, директор будет разглагольствовать об университете и прочей чепухе.
— Я приеду. Мама во Франции.
— Да, в Лионе. Она звонила.
— Следует ли мне узнать о каких-нибудь неприятностях до собрания?
— Нет, но…
— Ну так что?
— Пирз попросил принести ему пива, а Патрик застукал меня.
— Срок наказания у тебя закончился?
— В следующие выходные кончается, а пока сижу взаперти.
— Используй это время для занятий.
— Да, пожалуй, так и сделаю.
— Ладно, увидимся завтра. Может быть, пообедаем вместе?
— Понимаешь, меня же никуда не выпускают.
— Значит, еще и курил?
— Я не курю, пап, бросил.
— Ох уж эти дети. С ними…
— Рехнешься без пива.
Они рассмеялись. Это была фраза из кинофильма «Чирз», который они иногда смотрели, если уставали от «Блю бразерз».
— Ладно, веди себя хорошо.
— Договорились.
Наступила тишина.
— Ну, клади трубку.
— Нет, ты.
— Ладно, уже кладу.
— До свидания.
— Храни тебя Господь. Я тебя люблю.
И Джардин с улыбкой положил трубку. После родительского собрания и бокала вина с директором он поедет на машине в Уэльс. Пожалуй, лучше будет вызвать шофера из офиса. Но, если Кейт завтра собирается туда, может быть, она могла бы… Ладно, хватит, веди себя прилично, Дэвид.
Джардин позвонил дежурному в стеклянное здание и дал указание прислать машину с шофером, чтобы забрал его с Тайт-стрит, отвез за сто двадцать пять миль в Дорсет, а затем на «пасеку», как в шутку называли загородный дом в Уэльсе за его маскировку под лабораторию канализационных вод.
После этого он позвонил хорошему другу, близкому к правительственным кругам, который жил на Лорд Норд-стрит в Вестминстере. После обычного обмена любезностями Дэвид перешел к делу.
— Алек, — как бы невзначай начал он, — ты не планируешь в ближайшее время устроить вечеринку, на которой будет присутствовать премьер-министр?
— Конечно, как раз в среду, нас будет несколько человек. Хочешь присоединиться?
— Все политики?
— Нет. Директор колледжа Магдалины, редактор передачи Би-би-си о незаурядных личностях, всего человек десять. Тебя это устроит?
— Ты и впрямь отличный парень.
— Значит, придешь? Как мы тебя представим?
— Дипломат. Из засекреченных.
— Тогда до среды.
— Спасибо.
