Дом стоит на изолированной территории площадью восемьдесят акров, окруженной пихтами и соснами. Территория тщательно охраняется расположенными в несколько ярусов электронными средствами защиты и предупредительными табличками, на которых на английском языке и уэльском наречии написано: «Уэльская станция анализа канализационных вод. Посторонним вход воспрещен». Вооруженные ружьями охранники, одетые, как сельские жители, патрулируют зону с собаками. Внутреннюю зону площадью двенадцать акров огораживает забор высотой тринадцать футов, по которому снизу доверху проходит колючая проволока.
Первая неделя была заполнена беседами, тестами, медицинскими осмотрами, занятиями языком, физической подготовкой, вводными лекциями, тренировками в стрельбе, оценками индивидуальных качеств. Постоянно, и днем и ночью, инструктора наблюдали, подгоняли, подбадривали, натаскивали обоих агентов.
В течение всего времени Стронг и Форд не видели ни Дэвида Джардина, ни Шабодо, ни Кейт. Джардин находился в столице Эквадора Кито, куда его пригласил Джайлс Аберкромби на встречу сотрудников секретной службы с сотрудниками других правительственных служб, включая таможенников, возглавляющих борьбу Великобритании с контрабандой кокаина и марихуаны. На встрече присутствовал также британский военный атташе. А еще Джардин встретился там с одним из высших чинов колумбийской тайной полиции, командующим новым секретным подразделением, агенты которого от души нашпиговали свинцом двоюродного брата Пабло Энвигадо. Дэвид давно был знаком с коренастым, с непроницаемыми глазами, генералом Хавьером Рамоном Гомесом, надежным, недавно уволившимся из тайной полиции офицером, занимавшим раньше пост заместителя начальника тайной полиции по контрразведке. Он, как и встарь, оказывал неоценимую помощь англичанам и американцам в борьбе против картеля. Переговорил Джардин также и с местными представителями ЦРУ, управления по борьбе с наркотиками и ФБР.
Используя свою несравненную способность концентрироваться и необычайный талант задавать нужные вопросы, за пять дней постоянного общения с этими людьми Дэвид Джардин собрал всю возможную последнюю информацию о руководителях картеля в Боготе, Кали и Медельине.
Из Кито он вместе с Рамоном вылетел рейсом «Авианса» в Боготу, воспользовавшись документами консультанта английской фирмы по страхованию строительных работ. В Боготе Дэвид взял напрокат машину и проехал по всем значительным и незначительным местам, связанным каким-то образом с руководителями картеля, чтобы как бы проникнуться царящей здесь атмосферой, составить новые впечатления, посмотреть на лица, определить, кто спокоен и уверен, а кто живет в страхе. По-испански он говорил без малейшего акцента, а дешевая одежда из магазина готового платья и неприметное поведение не привлекли к нему внимания, и никто его не запомнил. Вот эта сторона его работы нравилась ему больше других. Он знал, кто они такие, знал, что они говорили и делали буквально в последнее время, а гангстеры и торговцы наркотиками даже не подозревали о его существовании. Он был вроде призрака, и тут сказывался двадцатилетний опыт оперативной работы. Указание шефа обучить этому же самому Стронга и Форда за пять недель до сих пор вызывало в нем холодную ярость.
Рамон приставил к нему трех телохранителей, очень надежных людей, служивших в принадлежащей ему частной охранной фирме. Они тенью следовали за Джардином, но настолько осторожно, что даже Мурильо и Бобби Сонсон не смогли заметить их. Вечером в пятницу Рамон и его жена Беатрикс пригласили Джардина на ужин в национальный ресторанчик в старом квартале Боготы Канделариа. Иностранные посольства предупреждали своих служащих и посетителей, что в этом квартале опасно появляться после шести вечера. В ресторанчике выступали танцовщицы, исполнявшие народные танцы, красивые, задорные, жизнерадостные колумбийские девушки сверкали прекрасными ножками, притопывая ими так, словно намекали на что-то неприличное. И куратор направления «Вест-8» снова влюбился в Колумбию и почти во всех ее очаровательных, благородных, жизнерадостных жителей.
Без двадцати десять Рамон и Беатрикс отвезли Джардина в аэропорт. На прощание они тепло пожали друг другу руки, и Дэвид пошел проходить тщательный контроль, чувствуя спокойствие и удовлетворение. И все-таки он был начеку, потому что именно в такие моменты агенты наиболее уязвимы. Когда они размышляют о полете домой, мечтают, как пойдут с подружкой в любимую пивную или как увидятся с детьми, или о чем-нибудь еще подобном. Именно в такие моменты несколько агентов, к своему удивлению, спикировали в могилы, словно пилоты, выполняющие ночью фигуры высшего пилотажа. С завязанными глазами.
