Я сидела словно в толстой зимней шапке — разговор достигал моих ушей, но звуки были приглушенными. А еще в комнате что-то гудело, не сильно, но мерно.
— Ася! — вдруг звонко крикнула Кира.
В проеме двери появилась невысокая, тумбообразная фигура.
— Звали? — поинтересовалась она.
— Где Китти?
— К занятиям готовится, учительница приехала, — словоохотливо стала пояснять нянька. — А еще, Кира Андреевна…
— Девочка не должна выходить из детской, — перебила няньку Анна.
— А чего случилось? — проявила любопытство Ася.
— Михаилу Петровичу плохо.
— Понятненько, — гадко ухмыльнулась няня.
— Он умер, — добавила Кира.
— Повесился? — деловито спросила Ася. — Во! Теперь и у вас, того-самого, брык в голове…
Я вцепилась пальцами в стол. Не перепутала ли я адреса и не попала ли в клинику для душевнобольных?
— Теперь и у вас глючит, — бубнила Ася.
— Он мертв, — вступила в беседу Анна.
— Ну, не знаю… — протянула Ася. — Думаете… да?
— Я не верю! — воскликнула Кира. — Он не мог вот так сразу…
— Угу, — кивнул до сих пор молчавший Костя.
— Надо Галю позвать, она одевается, — предложила вбежавшая в комнату Лана.
— Вы сумасшедшие! — вырвалось из меня. — Если Михаил Петрович скончался, то необходимо срочно вызвать врачей.
Костя и Кира уставились на гостью. Нянька протяжно вздохнула:
— Эх, милая…
— Пойдемте… э… Лаура, — холодно сказала хозяйка дома, — нам следует побеседовать спокойно.
Словно кролик, загипнотизированный коброй, я поплелась за Анной и в конце концов оказалась в просторной, очень уютной комнате, заставленной диванами и креслами.
— Садитесь, — неожиданно ласково предложила Анна, — и скажите: вы кто?
— Лаура, — нежно улыбнулась я, — племянница Михаила Петровича, из города Владивостока, вернее, из Пионерска.
— Не надо лжи, — резко перебила Анна. — Понимаю, вам заплатили, но господин Антонов мертв. Естественно, никто не попросит деньги назад, они ваши, но лучше сейчас рассказать мне правду.
Я, продолжая удерживать на лице гримасу приветливости, спокойно повторила:
— Являюсь Лаурой Антоновой, племянницей Михаила Петровича.
— Дочерью его рано умершей сестры? — уточнила собеседница.
— Да.
— Вы появились на свет в законном браке?
— Какая разница!
— Ответьте, пожалуйста, — ласково попросила Анна.
— Мой папа тоже умер.
— И как его звали?
— Иванов Иван Иванович, — живо отреагировала я.
— Тогда почему вы Антонова? — мягко поинтересовалась Анна.
Я замерла, потом, обозлившись на себя, начала врать:
— Понимаете, случаются такие семейные ситуации, о которых не очень хочется сообщать окружающим. Мы с отцом не ладили, он ревновал маму, бил ее, меня тоже. Поэтому после кончины этого родного по крови, но чужого по сути человека я решила вычеркнуть из своей жизни даже память о нем и взяла мамину фамилию.
Анна кивнула:
— Хорошо, пойдемте.
— Куда? — насторожилась я.
— Хочу показать вашу комнату.
Ага, значит, я прошла испытание, жена Антонова наконец-то поверила мне. Интересно, настоящая Лаура знала о том, какие порядки заведены в доме у ее папочки, или у нее, как у всех цыганок, обостренная интуиция? Во всяком случае, встречу близкой родственнице тут устроили грандиозную. Сначала затеяли скандал, а потом попытались убедить гостью, что хозяин умер. Может, наивная девушка из Владивостока и поверила бы радушным родственничкам, только я — профессиональный детектив и знаю, как реагируют обыватели на смерть одного из членов семьи. Окажись сейчас в доме на самом деле труп, тут бы уже стоял плач и метались врачи вкупе с милицией. Анна же совершенно спокойна. Нет, идет некая игра, смысл которой мне пока неясен. Понятно лишь одно: меня наняли для исполнения роли племянницы, и попросить перестать ломать комедию может лишь сама Лаура. Наверное, надо позвонить ей по телефону, но при Анне я не могу этого сделать.
— Сюда, пожалуйста, — закивала хозяйка, вводя «племянницу» в небольшую полукруглую спальню. — Не смущает первый этаж? Нравится?
— Очень, — совершенно искренно ответила я.
— Прислуга доставила ваши вещи.
— Огромное спасибо.
— У вас одна сумка?
— Да, да, — закивала я.
— Это она? — методично вела допрос Анна.
— Абсолютно точно.
— Марина, домработница, ничего не перепутала?
Меня стала настораживать настойчивая вежливость хозяйки. Ох, похоже, она неспроста превратилась в сахар медович.
— Все просто замечательно, — еще шире заулыбалась я.
— Тогда позвольте ваш паспорт… — склонила набок голову Анна.
Я вздрогнула.
— Кого?
— Что, — поправила Анна. — Можно ли мне посмотреть ваш паспорт? Такую бордовую книжечку, с фотографией. Только не говорите, будто забыли его дома, не верю! В самолет без сего документа не сесть.
— Паспорт? — пробормотала я.
— Да, паспорт, именно.
— С пропиской?
— Верно.
— С фотографией и годом рождения?
— Точно.
— Паспорт?!
— Давайте же его! — жестко приказала Анна. — Не тяните кота за хвост!
— Зачем вам мой документ? — решила изобразить я обиду.
— Разве вы не в курсе? — одной стороной рта улыбнулась хозяйка. — Москва особый город, все приезжие обязаны зарегистрироваться в милиции.
— Но я прибыла к родственникам.
— Все равно, правила едины. Ну, так где ваш паспорт?
— Э… э…
