Покупатели столпились в основном у кассы, затарившись кормом для своих питомцев. А возле аквариумов и клеток на стеллажах топтались малые детки, пытаясь руками добраться до зверюшек. Толстуха в розовом пальто, с разодетой собачкой на руках недовольно переваливалась с ноги на ногу и всё вздыхала и поглядывала то на очередь, то по сторонам. Над верхней губой женщины зависла крупная капля пота. Подмышкой, стальной хваткой, была зажата тонкая сумочка, возможно - кошелек. Посмотрев на Алю, толстуха недовольно поджала губы, погладив по голове свою собаку, которая вдруг оскалила зубы и тявкнула. Аля скрылась за прилавком. Прийти в себя не удавалось.
Запах в магазине всё больше раздражал Алевтину: едкий и специфический, казалось, он замещает собой весь воздух. Аля огляделась, чувствуя явный дискомфорт, от которого тут же бросило в пот. Женщина уже намеревалась уходить, недоумевая, что же здесь забыла, как услышала жалобное мяуканье. Голова повернулась на звук. Сердце защемило от непонятной тоски. Губы разошлись в улыбке, Аля вспомнила о своём давнишнем желании завести кошку, но как назло у Сергея оказалась аллергия на шерсть, поэтому про всех пушистых животных пришлось сразу забыть. А тут как накатило. Она развернулась от выхода и направилась вглубь магазина, где можно было выбрать щенка, или котёнка, а также, если никто из имеющихся в наличии животных ей не понравится, то заказать из каталога.
Ершистый беленький котёнок сразу привлёк её внимание. Аля было собралась попросить у зависшей в телефоне низенькой консультантки показать его, но что-то вдруг остановило. Котенок посмотрел прямо на неё и неожиданно зашипел, вздыбив пушистую шёрстку. В расширенных глазах животного застыл страх.
Аля опешила, сглотнула ставшую вязкой слюну и сделала шаг в сторону к клетке со щенками. Все котята тут же зашипели, а щенки заскулили и затявкали. Волосы на голове Алевтины зашевелились и встали дыбом. Консультантка, наконец, оторвалась от телефона. Ещё один шаг назад, затем ещё один, к полке с домиками для животных, и Аля свернула в прямой коридор, побежав к выходу, чувствуя, как задыхается.
Ветер высушил пот на лице, но на душе было плохо. Она совсем запуталась как в себе, так и в происходящем.
По дороге домой Аля взяла в супермаркете бутылку вина, сыр, колбасную нарезку да банку корнишонов. В квартире женщина оказалась, когда совсем стемнело - совсем потеряв представление о времени. Про Савельевну она позабыла. Есть не хотелось, а от полстакана вина вприкуску с кусочком сыра сразу потянули в сон. Алевтина вырубилась на диване, даже не осознавая, что не разделась.
... Ей было жарко и душно, как в пузыре с нагретым воздухом. Липко. Влажно. И дышать практически невозможно. В зеленовато-сером сумраке всё выглядело неправильным, изломанным и ненастоящим. Здесь она просто была, не ощущала ни рук, ни ног - вообще ничего. Помнила лишь, что нужно дышать. Моргать она тоже не могла. Вспышками-кадрами зависая в кромешной темноте, Аля вдруг видела всё словно чужими глазами. Задыхающийся крик зарождался и мерк где-то внутри, когда казалось, что она, пытаясь думать, всё бьется и бьётся головой об стену - неожиданно пластичную и мягкую стену в мыльном пузыре.
Тысяча неудачных попыток и провалов, бесполезное сопротивление... От жаркого воздуха постоянно кажется, что мозг вот-вот просто взорвётся. Тогда она просто делала частые и мелкие вдохи и смотрела чужими глазами на мир, принимая правила этой навязанной игры.
Незнакомая обстановка вокруг. Яркая и порой пёстрая от всполохов резких цветов наложенных один на другой из-за света торшеров. От этого смотреть было больно и тяжело.
Не выдержав, Аля сдалась, отрешаясь от восприятия, погружаясь лишь в звуки. Кашель. Смех. Скрип дверей и шаги. Вот только запахов нет. Совсем - и это вдруг разом её дико пугает.
По спине стекает горячий пот, становится всё жарче, и чувство у Али такое, будто она облачена в скафандр. Влажный жар неприятен до дурноты. В висках женщины медленно тикает и нарастает тупая боль. Пилит пилой в голове. Это невыносимо. По венам вместо крови бежит кипяток.
Внезапно сквозь пульсацию крови в ушах пробивается чавканье и причмокивание. Так жадно лопают еду в рекламных роликах собаки. Хруст и булькающее всасывание. Затем шебуршание целлофана. Невыносимая пытка смесь боли и любопытства.
Женские всхлипы и стоны. Жалобные. Болезненные. Не её.
Злорадный смех, возможно, только звучит в её голове, внезапно его заглушает знакомый голос мужчины - да это точно Сергей! Алевтине снова хочется видеть. Но больше не получается. Всё перед глазами женщины размыто, как в мыльном пузыре, всё вертится и тонет в сполохах с отражением радужного спектра.
Смех снова торжествующе звучит в ушах, оглушает. Понимание удивляет, ведь это над ней самой смеются.
Панический крик зреет в груди. Вокруг больше нет ни пола, ни потолка. От гадливого смеха режет в кишках, ужас стягивает грудь обручем боли. "Ааа!" - собственный крик прорывается и ломается на корню в пузыре не пропускающим звуки наружу.
