Вереница придворных и гостей все тянулась и тянулась. Пришлось сослаться на усталость и уйти, оставив за себя Регента. Слабость настигла меня на выходе, пришлось ухватиться за руку жены, чтобы не упасть. Лаура подставила плечо, жестом подозвала дежурного гвардейца. Тот быстро закрыл дверь, отсекая нас от любопытных глаз, поддержал под правую руку. Вдвоем они почти занесли меня в покои, уложили на кровать. Слезы бессилия жгли мое лицо. Если так будет продолжаться, то надолго меня не хватит. Дежурный лекарь убрал застывшие горошины, сменил повязку, промыв пустые глазницы. Все это время супруга держала меня за руку, мнущую покрывало. Боль от удаляемой присохшей ткани отдавалась в виски, сжимала зубы. Лекарь вышел, Лаура прилегла рядом со мной, продолжая гладить мою руку.
- Прости, что тебе приходится возиться со мной. Мало тебе забот с детьми, теперь еще одна обуза.
- Молчи, глупый. Мы справимся, я это знаю. Ты тогда вытащил нас с самого края, теперь пришла моя очередь. Все, больше никаких приемов. Здоровье только теряется быстро, а выздоравливать приходится очень медленно.
- Ладно, Совет заслушаю прямо здесь. До него еще неделя, буду копить силы.
- Я распорядилась, что сиделка будет постоянно рядом, и не вздумай выгонять ее! Ты нам всем нужен, любимый.
Поцеловав меня в лоб, Лаура ушла. А я медленно провалился то ли в сон, то ли в небытие.
Глава 3.
Возвращаться пришлось мучительно долго, выныривая с большой глубины. С разных сторон на меня наваливались желеобразные невидимые медузы, их жгучие щупальца обвивали руки, били по глазам, пытались проникнуть с мозг. Я рвал их на куски когтями, выросшими на моих пальцах, связывал в узлы. Отцепив тяжелый груз, висевший на ногах, с трудом выпал из кошмара. Засохшие на лице слезы показывали, сколько сил пришлось потратить на возвращение. Сердце колотилось, испарина покрывала все тело. Сиделка вызвала лекаря, вдвоем они обтерли меня уксусом, переодели в сухое белье.
- Сколько я провалялся?
- Три дня, мой император. В приемной граф Корса, позвать его?
- Да.
- Как ты, мой друг? Только не говори, что опять бросишь нас на пять лет.
- Винсент, мои слезы вытягивают все силы. После того, как я лишился Кристалла, я не могу излечить себя. Так что придется тебе еще долго быть Регентом. Что там такого произошло, что ты не смог сам решить?
- Представитель Совета от королевства Малат очень срочно запросил личной аудиенции. Говорит, что скажет только тебе. Второй день сидит в приемной.
- Ладно, зови. И не уходи далеко.
Статус:Луиджи Бронкс, человек, Высокий. Член Совета, граф, 34 года.
- Проходите, граф. Что заставило вас бросить все дела и просить личной аудиенции?
- Желаю вам скорейшего выздоровления, мой император. Срочность вызвана тем, что ко мне два дня назад инкогнито прибыла принцесса Анна, ваша супруга. Назвалась другим именем, без титула. Но я был на вашей свадьбе, обознаться не могу. После смерти отца она не стала принимать правление, без объяснения причин оставила столицу. Где она была это время, чем занималась, я не знаю. Просит, чтобы я тайно привел к вам на встречу. Говорит, вопрос жизни и смерти.
- Даже так? Как она выглядит?
- Она стала совсем другим человеком. Она похожа на пантеру, такая способна убить голыми руками. Так что меры предосторожности будут не лишними.
- Благодарю вас, граф. Передайте Анне, что я жду ее завтра утром.
Он вышел, а я позвал Винсента.
- Скажи, я не писал каких-либо писем принцессе Анне? Ты говорил, что я несколько раз оставлял записки.
- Да, было одно. Все остальные ты оставлял на столе открытыми, про требование строить корабли я уже упоминал. А это было запечатанным, я не стал его вскрывать. Не знай я твой почерк, не поверил бы, что его написал слепой лунатик. Прости, у меня нет других слов.
- Она прибыла инкогнито, просит о срочной встрече. Организуй, только прими дополнительные меры охраны. А давно было это письмо?
- Примерно год назад.
- Граф Бронкс приведет ее в приемную завтра утром. Встреть ее, приглядись. Если не будет подозрений, зови.
- Хорошо, сам только не усни еще на три дня.
Винсент вышел, а я стал вспоминать, что говорил Анне про письмо. Ее письмо получить я не мог, так как пять лет пробыл без сознания. Но сам написал ей, вот только что? Ладно, завтра все узнаю.
