Фикс полностью

— И вы совершенно правы. Очень непросто найти покупателя на подобные секреты. Его не разыщешь в Интернете; нельзя также рассчитывать, что случайно столкнешься в темном переулке с тем, кто занимается шпионажем и запросто может достать десять миллионов долларов. С гораздо большей долей вероятности ты попадешь таким образом в руки контрразведчиков, которые как раз ловят тех, кто собирается это сделать.

— То есть это означает, что либо Дабни был не таким чистым, каким его считали, либо грязным оказался кто-либо из тех, с кем он работал.

— На самом деле вопрос гораздо более сложный, Декер. Возможно, ему помог кто-либо из коллег по работе. Но, может быть, это был кто-то другой…

— Например? — спросила Джеймисон.

Ей ответил Декер:

— Тот, кто стоял по другую сторону уравнения. — Он указал на Браун. — Кто-то от вас, с кем работал Дабни.

Скрестив руки на груди, Харпер кивнула, и лицо у нее стало мрачным.

— Чем больше я думаю, тем крепче убеждаюсь в том, что, скорее всего, в рядах РУМО орудует шпион. И я имею в виду не далекое прошлое. Я говорю о настоящем времени.

— И такое будет уже не впервые, — сказал Декер. — Как вы мне уже говорили.

— Мы предполагали, что, возможно, именно Дабни все эти годы занимался шпионажем. Начиная с работы в АНБ.

— Но, после того как он перешел в частный сектор, ему уже нужно было вытягивать секреты из государственных структур, — заметила Браун. — К тому же в камере хранения Беркшир мы обнаружили старое удостоверение. Из РУМО. И очень тревожит то, что оно у нее было.

— И все-таки, даже несмотря на то что Дабни работал в частном секторе, он по-прежнему мог законным путем доставать секреты через свою работу, — сказала Джеймисон. — Те государственные чиновники, с кем он имел дело, могли и не подозревать о том, как он поступает с полученной информацией.

— Совершенно верно, — согласилась Браун. — И я надеюсь, что так все и окажется. Но все же мы не можем полагаться на это, как на Священное Писание.

— Значит, вы ведете расследование и в своем ведомстве, — сказал Декер.

— Без этого никак нельзя.

— Мы упомянули удостоверение. Вам удалось что-либо выяснить о нем?

— Такие использовались в РУМО в конце восьмидесятых — начале девяностых.

— Никаких мыслей насчет того, кому оно было выдано? — спросил Декер.

— Абсолютно никаких. В те времена это был лишь кусок заламинированного пластика без электронной начинки.

— Временное или постоянное?

— Мне очень хотелось бы ответить на этот вопрос.

— Это означает, что вы не знаете или что не можете нам сказать? — уточнила Джеймисон.

— Мне очень хотелось бы ответить на этот вопрос, — повторила Браун.

Казалось, Алекс сейчас ее ударит.

— Ну, надеюсь, вам известна пословица: «Будь осторожен в своих желаниях, ибо они могут исполниться»?

И, развернувшись, она вышла.

— Похоже, у нее проблемы с общением, — заметила Браун.

— Нет, просто она терпеть не может полный вздор. И тут мы с ней заодно.

— Декер, я говорю вам столько, сколько могу. Вы хоть представляете себе, чего мне стоило привести вас в РУМО и показать архивы?

— Вы полагаете, что много лет назад Анна Беркшир работала со шпионом, внедрившимся в РУМО?

— Такое возможно. Больше того, если вспомнить про удостоверение, такое вероятно.

— Но этим шпионом был не Дабни?

— Какое-то время он работал в АНБ, затем открыл собственное дело. Заказы РУМО Дабни начал выполнять с конца девяностых, так что это не его удостоверение. У нас нет никаких свидетельств того, что Дабни и Беркшир когда-либо встречались до той роковой встречи перед зданием ФБР. А если они работали вместе долгие годы, мы обязательно должны были бы что-нибудь найти, Декер.

— Значит, кто-то еще, так?

— И тут мы снова возвращаемся в самое начало.

— Но вы, несомненно, рассчитываете кого-нибудь спугнуть, устроив здесь такой разгром.

— Надежда на это слабая, но когда других вариантов нет, приходится хвататься за что угодно… — Браун помолчала. — Итак, у вас есть какие-нибудь мысли?

— Есть.

— И какие?

— Мне очень хотелось бы вам ответить.

И, развернувшись, Декер вышел.

— Зачем мы здесь, Декер?

Джеймисон посмотрела на Амоса. Усевшись на диван в многомиллионной квартире Анны Беркшир, тот озирался по сторонам.

Декер ответил не сразу.

— Мне не нравится непоследовательность, — наконец сказал он.

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что зачем покупать такую дорогущую квартиру и навороченный «Мерседес», если не обставить ее своими вещами — это о квартире, — и не ездить на нем, что относится к «Мерседесу»?

— Значит, Беркшир была эксцентричной особой. И что с того?

Покачав головой, Амос встал.

— Это уже выходит за рамки обычной эксцентричности. У Беркшир также была убогая сельская лачуга и старая колымага, на которой она ездила на работу и в хоспис, где разыгрывала из себя добрую самаритянку.

— О чем это говорит?