Стало невыносимо больно. Не хватало воздуха, не хватало возможности дальше существовать и чувствовать что-то ещё, кроме боли. Боль, боль, боль и ещё раз сплошная боль. Его любимой девочки не было уже десять минут, а он об этом узнал только сейчас.
— Но..как? — он слегка пошатнулся, а Ричард его подхватил, пока Эмма стояла в стороне и пыталась переварить услышанные слова.
В голове всплыла её улыбка, грозное выражение лица и милые надутые губки, когда она злилась. Она хотела собаку. Хотела семью, хотела сидеть вечерами рядом с ним и наслаждаться закатами. Она хотела любить его. Она хотела быть с ним, а он хотел, чтобы она всегда была счастлива.
Но этому счастью теперь уже никогда не суждено сбыться. К сожалению, Джесс будет мечтать и думать уже там, на небесах, наблюдая за своим строгим подполковником именно оттуда.
Говорят, что мужчины не плачут. Плачут. Ещё как плачут, особенно если она была той, которая устроила пожар в его сердце. Адам пустил слезу, громко вздыхая и опустив взгляд. Постоянно потирал переносицу, не думая осознавать то, что происходит. Он не хотел. Не хотел возвращаться в эту суровую реальность, где его любимой Джесс больше нет.
— Поцелуй! Ну поцелуй меня-я-я! — она тянулась к его губам на носочках, пока тот наигранно морщился и мягко отталкивал ее.
— Принцесса, у тебя на лице какая-то непонятная зелёная хрень, а ещё ты похожа на шрека, так что давай не будем рисковать, хорошо?
— Фу, зануда какая, это же просто маска! — она провела пальцем по своей щеке, а после измазала нос Адаму. — Вот теперь точно можешь поцеловать.
— Вот ты наглая конечно, а ещё такая упёртая, как овечка, — он улыбнулся, притянув её ближе к себе, а после поцеловал, нежно, мягко, слегка требовательно. Так, чтобы она запомнила этот поцелуй надолго.
— Адам, мы не можем провести вас к ней на данный момент, потому что патологоанатом делает все необходимое.
Но он не слышал этих слов. Вместо этого лишь какой-то шум в ушах, звон, который будто вещал о той боли, которая исходила из самых глубин сердца. Он не помнит как доехал до дворца. Он не помнит, как зашёл в её комнату и лёг на кровать, где недавно лежала его малышка.
На данный момент ему только начало приходить осознание того, что Джессика больше не придёт. Что он больше не сможет поцеловать её, что он больше не сможет обнять её и прижать к себе, когда она в очередной раз будет прорисовывать эскиз новой коллекции.
— Черт-черт-черт! — он сжал подушку до такой степени, что костяшки побелели. — Прости, Джесс, просто прости меня.
Джессики Эванс больше нет на земле, но зато навсегда есть в его сердце.
***
— Я все ещё сожалею, что не смог сберечь тебя, — он склонился над её холодным худощавым телом. — Но я всегда буду тебя помнить, как и все мы. Ты оказалась в лучшем месте.
Похороны — самое ужасное и одновременно самое лучшее, что придумало человечество. Ты можешь попрощаться с любимым человеком, сказав ему все то, что не успел сказать при жизни, но с другой стороны видишь собственными глазами, как её тело закапывают под землю и ты видишь её в последний раз.
«Спустя 8 месяцев»
— Нет, я больше не вернусь в Нью-Йорк, — произнёс Хьюз, сидя за монитором ноутбука.
— Адам, ну это же великолепный шанс!
— Рич, двадцать раз сказал, повторю ещё раз. Джессики там больше нет, она здесь, значит и мое место тоже здесь. Я перевез её родителей в её дом, сделал все для того, чтобы они ни в чем не нуждались. Мы усадили Кристофера за решетку на 12 лет, хотя ему пожизненного заключения мало. Я остаюсь работать тут, не дай Бог мне потерять ещё лучшего друга. Тебе все понятно?
— Да, понял, — он устало выдохнул, ведь это была счетная попытка переубедить его не зацикливаться на одном месте и двигаться в более успешные города, но все было безуспешно.
Он любил её, любит и будет любить, потому что Джессика была именно той, которую Адам чувствовал насквозь. Она была той, кто подарил ему счастье, заботу, растопил его ледяное сердце.
Все запомнят эту девушку как прекрасного дизайнера, великолепную модель. А Адам Хьюз запомнит её как самую лучшую девушку, которой хотел подарить в будущем свою фамилию.
