Собрав, спустя час целую коллекцию газет, листков и обрывков по-чище, из тех, что вообще можно было прочесть, он уселся на скамью под фонарем, который, как ожидалось, должен был скоро зажечься и углубился в непростое изучение добытого материала.
В первую очередь его интересовали статьи, которые могли (по словам пассажиров, произнесенных на вокзале) взбудоражить общественность. Егор принялся вычитывать громкие заголовки.
«Воздушная тревога» – быстро обратила на себя его внимание. Мальчик насторожился. Однако, в рубрике с таким названием повествовали о сильно возросшей за последний год численности комаров в городе и районе. Насекомые особо активничали в ночное время, что создавала неудобства, и мешала полноценному отдыху обывателей. Подозрения автора падали на реку Сосновку. Грязную артерию уже давно, по его личному мнению, надлежало загнать под землю.
«Реке – труба» – таким слоганом начинался следующий разбор. Тут говорилось о состоянии той же реки, «этой водной артерии города», куда периодически сбрасывали отходы предприятия и домохозяйства, находящиеся в зоне доступа к ее берегам. Поскольку загрязнение достигло критической степени, во избежание экологической катастрофы, автор считал разумным закапать реку под землю, и ставил данный вопрос перед властями «ребром».
Егор считал, что во избежание экологической катастрофы следовало бы в первую очередь загнать в трубу выбросы и отходы. Ведь при отсутствии «городской водной артерии» им все равно пришлось бы их куда-то девать, но, похоже, кое-кто из предприятий спонсировал дешевую газету (или самого автора), и выводы тот делал однозначные, призывая к самым радикальным мерам.
Третья статья с броским заголовком «Вражеские налеты» – тоже разочаровала. В ней шла речь о росте популяции …голубей, что так же приводило к масштабным загрязнениям, но уже улиц, площадей и памятников архитектуры.
«…В связи с чем, уменьшилось число летних кафе, не спасают даже зонты и стационарные кормушки. Что это, грязь природная, или же не чистоплотная конкуренция одного из наших дельцов, рассчитывающего привлечь внимание посетителей исключительно к своему заведению общепита?..»
Видимо автор еще сомневался. Но далее следовал достоверный факт: «Дошло до того, что весной этого года, – Егор напряг глаза, – …братская делегация, приехавшая для культурного обмена и встреченная радушными жителями города…и т.д. и т.п., в итоге возложила цветы не к тому монументу, так как визуально не смогла точно определить…»
Егор смял газету. Похоже, автор был тот же. Мальчик бросил комок в ближайшую урну. На улице темнело. Фонарь так и не зажгли. Температура понизилась, а его собственная, по ощущениям, резко пошла вверх. Спина и ребра снова заболели. Холод с каждой минутой усиливался. Егору показалось, что изо рта пошел пар. Он сильно замерз, причем настолько, что когда мимо него прошли две полные дамы с миниатюрными собачками, одетыми в пуховики (на одной он был оторочен мехом!), беглец едва сдержался, чтобы не сорвать его с животного, и долго провожал владельца обновки злым взглядом. Тонкий хвост оскорбительно вертелся в прорезанной дырочке, будто дразня мальчика в ответ.
Вернувшись на фабрику в десятом часу совершенно разбитым, Егор улегся на кучу ящиков, сложенных в виде кровати, подоткнул под себя края пальто и мигом заснул.
Глава 6
Зацепки
В отдельном номере симпатичного кафе- ресторана, расположенного в центре небольшого городского сквера, сидели двое и, низко склонив головы над полированной до зеркального блеска поверхностью стола, разглядывали нечто, по виду, очень интересное. Это не были их собственные отражения, как можно было решить изначально или меню кафетерия, и даже не принесенные официантом готовые экзотические блюда, пар от которых постепенно исчезал. Это была всего лишь одна небольшая фотография, к тому же, довольно слабого качества, сделанная на обычную мыльницу самой распространенной модели. Не только плохое качество заставляло зрителей напрягать глаза и опускать головы ниже, но и количество запечатленных на ней лиц. Композиция включала в себя человек тридцать, размещенных амфитеатром в несколько рядов.
– М-да, – протянул один и, наконец, поднял голову, болезненно морщась.
– Это все что он смог достать! – будто оправдываясь, сообщил второй.
– И больше, чем следовало! Зачем нам весь «коллектив», когда нужна была одна персона! Тут вся школа, что ли, снялась?
– Нет, исключительно девятые классы. Вверху ученики, внизу учителя.
– Поразительная … пирамида… Откуда она вообще взялась? – первый задал странный вопрос, но второй его понял.
– Снял со стены, как говорит, подвергаясь при этом серьезному риску…
– Не смеши меня… – зло отозвался первый, кажется и вовсе не собираясь смеяться.
– Но ведь стены бывают разные, правда?! – осторожно отозвался второй.
– Там, вроде, не режимный объект и не заведения тюремного типа…
Товарищ, улыбнулся, разведя в сторону руки.
– Я же просил больше не демонстрировать в моем присутствии подобных жестов… – первый поджал губы, ища выражение похуже, – …безразличия и беспомощности.
