Не выполнив порученного до конца, он постеснялся явиться за обещанным гонораром. Весь вечер ему было неловко, но к ночи Егор вспомнил, что адреса, по которому производились выплаты, никто не давал. Муки совести сменились муками стыда и гневом. После чего, лично для себя, Егор решил впредь отказаться от участия в любых избирательных кампаниях и политикой не заниматься.
***
Понедельник и вторник он провел на ногах, обойдя рекордное количество дворов, но так и не наткнулся на что-нибудь стоящее. Вернулся в подвал, едва передвигая конечности. Уселся на лежак и задумался. Приходилось признать, что поиски еды и заработка крайне мешают и не как не способствуют другим (очень важным) поискам, которые он собирался осуществлять в провинциальном городке. Информации о таинственном совладельце «чего-то ценного» у него было не больше, чем в день, когда он оказался здесь, и дальнейшее не обещало никаких подвижек. Трудно читаемая и наполовину (он был в этом уверен) стертая в процессе хождения по мукам подпись составляли весь багаж знаний. И тот факт, что он до сих пор бегал «налегке» не приносил не малейшего облегчения.
Егор даже не мог быть до конца уверенным в том, что этот человек вообще существует. А новую информацию получить было абсолютно негде. Круг общения подростка ограничивался не столько количеством, сколько качеством знакомых, интересы которых редко выходили за рамки междворовых интриг и дешевых уличных радостей.
Егор натужно зевнул, поглядел на неподвижный силуэт в другом углу и улегся на трубы.
Глава 11
Петарда
Минуло три дня. Срок платы приближался. Денег все не было, а запасы еды подходили к концу. Коробки давно опустели, из мешков выколупывали остатки кочанов, в ход шли и пожухлые капустные листы. Но, несмотря на болезненное состояние, ежедневно ухудшавшееся отсутствием разнообразия в рационе, Дед не желал выдавать тайника. Того волшебного места самообслуживания, из которого извлекался драгоценный товар. Это был неприкосновенный запас – н/з – как называл его смотритель подвала, и кичился тем, что прибегал к нему в крайних случаях. Егор справедливо вопрошал, а не дошли ли они уже сейчас до того края. Хотя, судя по первоначальному виду кладовки, и раньше такие случаи были совсем не редки. Но старый упрямец, темные стороны натуры которого обострились как раз в последнее время, лежа на самых горячих трубах подвала, не шел на уступки, требуя от Егора утроить усилия.
– Я не вижу в тебе энтузиазма, голодного блеска в глазах, – уверял он с высоты своего положения, – ставящего цель, подсказывающего средства и пути решения!
– Естественно! Тем более, что «путь» – известен лишь тебе! – возмущался мальчик, представляя узкий проход между кирпичными стенами (дальше шел путанный лабиринт из ходов и закоулков).
– Я уверен, ты что нибудь обязательно найдешь. На голодный желудок всегда лучше думается… – не унимался подельник.
– Да, но только – о еде! Я считал – мы компаньоны, товарищи! Ты обещал ввести меня в курс дел!
– Не все наши дела под силу подросткам твоего возраста. И потом, вспомни мое предостережение насчет определенного рода деятельности. Может быть, я молчу, дабы не навредить тебе… Оберегаю!
– Но если твое молчание затянется – навредят уже нам обоим! Отсрочка истекает через два дня!! Чем платить будем?
Дед заворочался, тяжко вздыхая:
– Да, ситуация патовая… И тут я вижу одно…
– Что именно? – начал сердиться Егор.
– Что ученик никогда не превзойдет учителя.
На этой, слишком явно уязвляющей самолюбие подростка фразе, Егор вскочил на ноги и вылетел из подвала, громко захлопнув дверь, как делают в тех случаях, когда очевидно более слабая личность дает понять, что вернется (под гнет сильной) не скоро.
Но куда податься. Снова переехать на верхний этаж. Можно, но – холодно, и по-прежнему голодно. Беглец остановился на лестнице. Где-то рядом, во дворах соседних домов, что-то громко хлопнуло, раздался свист, затем все стихло. Егор выглянул наружу. Изо рта шел пар. Он запахнул пальто плотнее, и засеменил по ледяному тротуару в сторону железнодорожного перегона. Это скользкое занятие на время развлекло мальчика. Он немного повеселел, насколько было возможно в его положении, припомнив, как последний раз, год назад, ходил с друзьями на каток. Жаль, что нельзя было обратиться к помощи знакомых. Егор нисколько не сомневался, что как только он даст о себе знать, родственники тут же предпримут все усилия, чтобы упрятать племянника в место, откуда точно никогда не выберешься, недокричишься, недозовешся о помощи.
Мальчик плавно скользил по зеркальному асфальту, пытаясь ногами выделывать те же движения и трюки, что удавались ему на коньках. К новому сезону Егор собирался приобрести беговые ботинки, и состязаться на них с дружком из параллельного класса, счастливым обладателем таких лезвий уже прошлой зимой, уверенно обгонявших его на всех длинных дистанциях и крутых поворотах.
