А утром позвонила Мила и с хохотом начала рассказывать события прошлого вечера:
– Нет, ты представляешь, Тонь, он ее схватил под локоть и прямо как на буксире поволок из зала. Она там пыталась еще что-то вставить про уважение, но, похоже, девица ему только ради ребенка нужна. Ты как ушла, так и он особо не стал задерживаться. Я думала, что веры свои пары берегут.
– Да, Мил, люди разные. Потапову вполне может и наплевать. И он не после меня сразу ушел, а следом. Она же там котику своему все напоминала про другую тусовку.
Мила на «котике» громко засмеялась. Веселая она все-таки женщина. И все подмечает.
– Медведь он, а не котик, – озвучила она мои же мысли. – Но между вами точно ничего не пробегало, а, Тонь? Вот как-то мне не показалось, что ВВП дежурно тебя поздравлял, и эта его курица занервничала.
– Он – вер, Мил, который, как ты помнишь, ждет своего наследника. Даже если между нами фейерверк начнется, кому будет худо после всего?
С Милой надо было всегда говорить прямо. И начни я мяться и говорить, что я не такая, она бы мне не поверила – Потапов был хоть и невысоким, но очень сексапильным мужиком.
– Какая ты у меня рациональная, Тоня, аж тошно. Колись, что там тебе в пакет напихали. Я хочу знать!
– Да что и тебе: шампанское, шоколад и малину.
– Малины у меня не было, – расстроено проговорила Мила. – Ох, Тоня, смотри. Разобьешь такую «крепкую» семью, – засмеялась Мила. В крепости семьи Потапова похоже сомневались все. Но я еще раз напомнила Миле прописные истины:
– Крепкая – некрепкая, а ребенок получился, так что… давай больше нашего заказчика не обсуждать.
– Не расстраивайся, Тонечка, лучше жениха найдешь, – закрыла тему с Потаповым и Мила. Как же мне хотелось, чтобы она со своей наблюдательностью оказалась права, и Потапов меня узнал, но это говорили во мне моя ущемленная гордость и дурная влюбленность. А в настоящем мире вер ждал своего первенца и строил жену, потому что характер у него жесткий. Никакой Анто-Нины там не было, как и воспоминаний о пьяной дурочке.
– В новый год надо идти только с лучшим, а не с чемоданом без ручки.
– Полностью тебя поддерживаю, девочка моя. Отдыхай, наедайся, следующий год будет загруженным.
Я поболтала с Милой еще минут десять о всякой ерунде, а потом отпустила ее готовить второй завтрак для семьи. Мне же так стараться было не для кого, поэтому я просто наварила себе какао и плюхнулась обратно в постель смотреть сериал. Как минимум два дня я могла точно ничего не делать и интеллектуально деградировать.
А в январе у нас и правда прибавилось работы – господин Потапов заказал аудит совершенно на все свои предприятия, и отдельно на московский офис, в аудиторскую группу для проверки включили и меня.
Я сидела за рабочим столом и проверяла последнюю на сегодня таблицу. Фирм и подразделений у господина Потапова оказалось достаточно, чтобы загрузить работой целый наш отдел, но фирма не могла позволить себе вывести весь штат для работы на одного заказчика, так что из нас сформировали группу быстрого урегулирования и отсадили в отдельный «аквариум» с удобными столами, креслами, фикусами и даже своей кофемашиной, которую я стабильно эксплуатировала каждые три часа. Она варила прекрасный латте.
Девочки уже закончили, а я нет, потому что заглядывала с утра к зубному. И умудрилась из всей обуви надеть эти узкие балетки, которые в момент натерли мне пальцы, поэтому я просто сняла неудобную обувь и с большим облегчением опустила ступню на ковролин. Господи, как же было хорошо! Хоть босиком домой иди! Я повставала на пальчики под столом, напрягла икры и продолжила разбираться с данными.
За большими окнами уже стемнело, и улица выглядела так притягательно-уютно с теплой подсветкой старых зданий. Я бы с удовольствием заглянула бы в какое-нибудь кафе по пути к метро, но нужно было доделать работу, а это как минимум еще часа два.
Через час от выпитого кофе я захотела в туалет. Обратно влезать в балетки не хотелось, поэтому я вышла в коридор прямо босиком. В конце концов лето, так что и по кафелю можно пройти босыми ногами. Но я успела дойти буквально до поворота, как со всей силы врезалась во что-то твердое и широкое, а потом эта глыба наступила мне на ногу.
– Ах ты ж, *ля, – зашипела я, не сдерживая ругань. От боли у меня не только слова посыпались, но и искры из глаз! Я втянула воздух и с ужасом уставилась на свою левую ногу, на которой алым горел мизинец, а ведь мне показалось, что раздробили все кости на ноге – такой силы было давление. – Вы совсем не смотри… те, – громко проговорила я этому остолопу, но на меня сверху вниз смотрели очень знакомые глаза.
– Антонина, – удивленно проговорил Потапов, – где ваша обувь? – опустив взгляд ниже, он уставился на мои ноги. Я сегодня оделась практично: шорты и футболка. И опять никакого макияжа. Мышь мышью с пучком на голове.
