— С грузом ничего не случится, он доедет, мы просто заберем Марину. И никто ничего не узнает. Камеры мы отключим, ты сможешь беспрепятственно попасть в кабинет к Довлатову. Дари… пожалуйста. Эта девочка… ей пятнадцать всего.
— Я не верю, что это сделал Рустам, ясно? — грубо отвечаю. — Он бы ни за что…
Осекаюсь, понимая, что еще недавно я точно так же считала относительно остальной его деятельности.
— Абдулов все равно получит информацию, просто… я не хочу, чтобы кто-то пострадал.
— Что ты имеешь в виду?
— Рома готовит план захвата. Сначала вашего дома, затем маршрута. Ты представляешь, сколько будет жертв? Марина — его любимая племянница. Он сделает все, чтобы найти ее. И вряд ли его что-то остановит.
— Почему мне кажется, что ты не оставляешь мне выбора? Амина…
Я хватаю ее за руку, смотрю прямо на нее, но она отводит взгляд, не выдерживая долго. Она изменилась. Похудела и стала не такой улыбающейся, как раньше. Она вообще другая. И я тоже. Такое ощущение, что наше детство закончилось в день моей свадьбы. Хотя так оно, наверное, и было. Мы вступили во взрослую жизнь и прежняя безмятежность и спокойствие отошли на дальний план.
— Пожалуйста, Дари.
— Давай убежим. Прямо сейчас. Просто встанем и уйдем отсюда. Нас не найдут.
— Нет-нет, — мотает головой Амина. — Я не могу.
Она высвобождает руку из моего захвата, отстраняется и резко встает из-за стола.
— Подумай над тем, что я сказала. У тебя есть время до вечера.
— Нет, слышишь? — хватаю со стола флешку и пытаюсь отдать подруге, но она не берет.
Сжав руки в кулаки, прячет их за спину и мотает головой. Маленькая флешка падает на пол, а посетители начинают странно оборачиваться и смотреть на нас. Пока я поднимаю флешку, Амина сбегает, хлопнув дверью заведения. А я так и остаюсь стоять посреди кафе с флешкой, которая неожиданно жжет руку. Я бросаю ее на столик и прошу у официанта счет. Не собираюсь даже забирать, но когда собираюсь уходить, официант неожиданно окликает и протягивает ту самую флешку:
— Девушка, вы забыли.
Домой приезжаю взвинченная и раздраженная. Мне кажется, что флешку, которую мне всучил официант, видно даже сквозь кожаные стенки сумки. Я жму ее к себе сильнее и уверенно захожу на территорию, гордо задрав подбородок.
— Дария Аминовна…
У меня сердце уходит в пятки, когда меня окликает охрана. Сглотнув, поворачиваюсь и вижу, как ко мне идет высокий широкоплечий мужчина. Я никого из охраны не запомнила, потому что видела их всего несколько раз. Они преимущественно остаются в доме для персонала.
Там, насколько я поняла, оборудовано место для слежки по камерам. И там же они ночуют. Никто из них меня никогда не останавливал. Так что я еще больше уверяюсь в том, что флешку уже увидели. Не знаю, как. Может, тут какой-то сканер специальный вмонтирован на входе? Как в аэропорту, но незаметный.
— Вы обронили.
Он что-то поднимает с пола и, подойдя ближе, протягивает мне брелок, свалившийся с сумки.
— Спасибо, — забираю брелок и сжимаю его в руке точно так же, как совсем недавно флешку.
Охранник кивает и, развернувшись, уходит, а я даже после этого не могу выдохнуть. Ощущение, что я делаю нечто ужасное, никак меня не покидает. Я нервно поднимаюсь в свою комнату и прячу флешку туда же, куда и папку. Пусть постоит там несколько дней, пока все закончится. Это, в конце концов, не моя забота, что я могу сделать? Доступа к компьютеру у меня нет, я даже не знаю, где он находится!
Взвинченной, бормочущей что-то себе под нос и расхаживающей взад вперед, меня застает Алиса. Удивленно вскинув брови, она все же сухо спрашивает, буду ли я ужинать. А я даже не заметила, что уже вечер. Не обратила внимания на сгустившиеся за окном сумерки.
— Не буду.
— Может, кофе?
Резко повернув голову в ее сторону, не могу понять, она это серьезно или решила поиздеваться?
— Не нужно. Дверь закрой с той стороны и больше без стука не входи.
— Я стучала.
Киваю и жду, пока она все же выйдет. Может, и стучала, а я не услышала. Но это не меняет того факта, что она ужасно ко мне относится, а Рустам при этом запретил ее увольнять.
Злюсь. То ли на него за непонятный, необъяснимый совсем запрет, то ли на себя за то, что здесь самостоятельно переживаю все. В какой-то момент слышу за окном шум подъезжающего автомобиля и, не понимая до конца, что делаю, иду в кабинет к Рустаму. После возвращения домой первое, что он делает — идет туда. Не в спальню, не ко мне. В свой чертов рабочий кабинет! Словно у него там, как у Скруджа, гора золота.
Открыв дверь, сажусь на диван, затем пересаживаюсь в кресло, а когда слышу шаги, встаю. Нервничаю, но стоит только увидеть Рустама, заметить, как он удивленно вскидывает брови, а затем раздраженно стискивает зубы, как тормоза срывает окончательно. И на место нервозности приходит злость.
Вот, значит, как?!
Меня он видеть не рад? Не хочет, чтобы я здесь находилась?
— Что ты делаешь в моем кабинете? — спрашивает холодно.
— То, чего ты не делаешь в моей спальне!
