— С родителями, они были на площади. Значит, матушка скоро придет, а отец уйдет в поле... — едва он заканчивает фразу, как позади скрипит калитка.
— Не гневайтесь, госпожа феникс! — слышу тонкий женский голос.
Да с чего они все решили, что я буду гневаться? Оборачиваюсь и вижу женщину... стоящую на коленях.
— Вставайте, — вздыхаю. — Госпожа феникс будет гневаться, если ей не нальют чаю.
Манипулировать вот так чужими страхами не слишком хорошо. Но раз я с самого начала согласилась с тем, что феникс, то брать свои слова обратно уже
поздновато.
— Чаю? Да-да, сейчас... Дюк, бегом, разожги огонь в печи, — бормочет женщина, не переставая кланяться.
Какие-то они тут реально суетные. Примерно так меня встречал освобожденный досрочно, нарушивший условия этого освобождения, когда пришла с проверкой. Но эти-то чего?
Пока Дюк с матерью накрывают на стол, я оглядываюсь. Дом как дом, вполне
обычный. Живут они явно без нужды. Полы чисто выметены, окна блестят, от
белизны занавесок слепит глаза.
Уже вскоре стол заполняется пиалами с вареньем, сметаной и сливками, а из печи женщина достает стопку блинов.
Рот наполняется слюной от одних только запахов, так что решаю все вопросы отложить на потом. Ведь это мой первый человеческий завтрак в новом мире.
Конечно, мне интересно узнать подробнее об этом месте и о фениксах. Сомневаюсь, что жители видели их лично, но раз называют меня так, значит какие-то легенды до них дошли.
Однако любопытство меркнет рядом с нормальной едой. М-м-м... майор Прохорова, да ты в рай попала.
Хватаю блинчик, макаю его в варенье, запихиваю в рот и блаженно жмурюсь. Не передать, как это вкусно после трех дней полуголодного пайка. Беру второй, окунаю уже в сметану... м-м-м... еще вкуснее. Тесто тонкое, кружевное. Сметана домашняя, жирная. Как говорится, когда вкусно — тогда вкусно.
Запиваю блины чаем. Здесь он травяной, терпкий, с ароматом чабреца и мяты. И горячий, аж язык щиплет, так что приходится пить медленно, постоянно дуя на чашку.
Наконец, когда в животе уже не остается места, отставляю чашку и откидываюсь на спинку стула. Дюк с матерью, кстати, к блинам так и не притронулись, а вот я умяла едва ли не всю стопку. Даже стыдно немножко.
— А теперь, граждане, рассказывайте, — командую, пользуясь тем, что меня приняли за представителя власти.
— Что рассказывать, госпожа феникс? — икает мама Дюка.
— Как вы здесь живете, что знаете про... хотя нет, — резко меняю план, решив сперва подумать о себе. — Сначала давайте договоримся.
— О чем, госпожа феникс? — теперь уже икает Дюк.
— О поставках провизии в замок, — развожу руками. — Мне ведь нужно чем-то питаться...
— Помилуйте, госпожа феникс! — теперь икают оба, порываясь бухнуться на колени.
— Отставить икоту и поклоны, — хмурюсь. — У вас совсем мало пищи? Я не говорю, что прошу конкретно у вашей семьи. Можно собрать со всей деревни...
С каждым моим словом их лица становятся все бледнее, но они молчат, и я продолжаю:
— Я ем немного, но в замке, как вы понимаете, нет даже такого. На неделю мне хватит килограмма помидор с огурцами, одной курицы и мешочка крупы... хотя, конечно, буду рада и большему разнообразию. Взамен могу...
— Курицы? — перебивают меня оба, в один голос.
Они что, в хоре петь собираются?
— Курицы, — киваю терпеливо, и подумав, что здесь курица может зваться как-то иначе, начинаю объяснять: — Это такая птица... ко-ко-ко говорит. Мясо тоже люблю, но пока решила не наглеть.
— Мясо? — мать Дюка по цвету совсем уж равняется с занавесками. — Нет-нет, мы дадим вам столько куриц, сколько попросите, госпожа феникс.
Много куриц это хорошо. Однако бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И то, за него мышь все равно платит, только своей жизнью.
— И что вам нужно взамен за еду? — спрашиваю с подозрением.
Было бы, конечно, здорово получить все просто так, но в подобное верится с трудом. Кто станет безвозмездно кормить взрослую тетку? Ну, пускай не тетку, а девушку, но тем не менее... а предложить взамен я могу совсем мало.
Драгоценности, но их хотелось бы сберечь на потом. Свою рабочую силу, но мне ведь еще и замок надо в порядок приводить...
— Просто пощадите нас, госпожа феникс! — восклицает женщина и все-таки подскакивает с места, бухаясь на колени. - Мы будем давать вам столько еды, сколько нужно, только пощадите нас!
Получать продукты просто потому, что меня здесь боятся — весьма заманчиво, хоть и попахивает разбоем. Но я утешаю себя тем, что другого варианта пока нет, а целая деревня не обеднеет от того, что станет кормить одну хрупкую девушку.
— Отставить поклоны, — повторяю уже наверно в сотый раз. — Успокойтесь,
гражданочка, никто вас не тронет. Тогда я буду иногда спускаться в деревню за
необходимым, а вы станете передавать это мне, договорились?
— Конечно-конечно, госпожа феникс, — часто кивает мать Дюка.
— Вот и славно, — после сытной еды начинает клонить в сон, и я понимаю, что пора возвращаться в замок. — Тогда, пожалуйста, соберите мне немного крупы, овощей и курицу... — подумав, добавляю: — И еще мыло с полотенцем.