своем прошлом, смеемся над какими-то шутками. И в этот момент мне кажется, будто мы знакомы уже давным-давно. Словно наши души связаны. Словно я и пришла в этот мир не ради закрытия разлома, а только из-за этого мужчины. Странно и немного страшно — раньше я никогда не испытывала ничего подобного. Но в то же время тепло и приятно. Будто после долгого путешествия я наконец вернулась домой.
А когда солнце садится, я вдруг понимаю, что готова. Готова снова сгореть и очистить долину от тьмы. Потому что здесь есть тот, ради кого стоит воскреснуть из пепла. Тот, кто будет всегда держать мою руку.
Теперь я не иду вслепую, как это было в прошлый раз, а точно знаю, что делать.
Когда солнце садится, спрашиваю у Ксандра:
— Пойдешь со мной?
Он молча кивает, и вдвоем мы направляемся к высоким дверям, ведущим на смотровую площадку.
— Лана, совсем сдурела, там же гроза! — возмущается оживший Чарли. Затем
вспоминает и машет своими лапами, приговаривая: — А, точно, ты же теперь
феникс... иди-иди, тебя гроза не расколет. А я здесь посижу, возле камина.
— Сиди, — киваю. — И не смей выходить. Если с тобой что-то снова случится, я тебя воскрешать не буду.
Вру — конечно буду. Но не хочется, чтобы что-то случилось. Чарли до сих пор слаб и похож на каменный мешок с костями. Да и вообще, в прошлый раз староста расколол его днем. Вдруг только поэтому мне и удалось все исправить. Вопреки собственным словам, когда открываем двери, Чарли пытается выскользнуть наружу с воплем:
— Ауууу, чтоб вас, ненавижу!
При этом горгулий весь дрожит от страха.
Перехватываю его на полпути, швыряю обратно, а Ксандр поскорее запирает двери. Прости, Чарли. Я знаю, что ты, хоть и трусишка, но на самом деле храбрый. Однако так мне и впрямь будет спокойней.
В этот раз вокруг не так темно, и все больше напоминает обычную грозу — влажный воздух, запах озона, густой молочный туман облаков. Но я все равно чувствую, что это обман, и тьма изнанки до сих пор осталась в этом мире.
— Жаль, что здесь нет видеокамер. Хотела бы посмотреть на себя со стороны, — бормочу, а после раскидываю руки в стороны.
Теперь мне понятно, отчего фениксы сбежали в мир без магии. Реагируя на хаос, внутри меня нарастает жар, готовый вот-вот вырваться наружу. И я не могу его сдержать, как бы ни старалась.
Высоко в небо устремляется яркий луч света, похожий на прожектор. А затем
балкон замка и стоящий на нем Ксандр отдаляются — обернувшись фениксом, я взлетаю в небо. Вижу свои крылья и яркое оперение, словно охваченное язычками пламени. Но этот огонь не обжигает, а согревает и исцеляет.
Я не задумываюсь, как надо лететь. Я просто лечу, словно это само собой разумеющееся. Словно это так же естественно, как дышать и жить. Делаю круг, не боясь сверкающих повсюду молний, а затем слышу чужой рев. Дракон.
Огромный и завораживающе-красивый зверь появляется рядом. Его перепончатые крылья дрожат, подстраиваясь под потоки воздуха. Всего месяц назад я бы такого до одури испугалась. Сейчас же, наоборот, чувствую радость. Потому что знаю — это Ксандр.
Так мы и парим в вышине, рядом друг с другом. Феникс и дракон. Как на том
рисунке из книги, найденной мной в библиотеке.
Наконец я чувствую, что силы подходят к концу. Но мне не страшно упасть и
разбиться — я знаю, что Ксандр поймает. Так и происходит. Прежде чем потерять сознание я чувствую, как меня хватают крепкие лапы дракона.
В себя прихожу уже в замке.
Открываю глаза, понимая, что нахожусь сейчас в спальне, в своей кровати.
— Лана, очнулась? — Ксандр сидит рядом и держит меня за руку.
— А я говорил, что с ней все в порядке, — а это уже Чарли, пристроившийся здесь же, под одеялом. Его твердый бок приятно теплый. — Просто она пока еще совсем молодая и не знает, когда остановиться. Кто ж все силы за раз отдает? Только дурочки.
— Еще раз назовешь меня дурочкой, и я тебя на неделю без огня оставлю, — говорю строго. — Я майор Прохорова, а не дурочка.
Раньше Чарли относился ко мне иначе. А сейчас такое чувство, будто горгулий
смотрит на меня, как на неопытного птенца, только что покинувшего гнездо.
— Злая ты, Лана, — вздыхает монстрик. — Я ж со всей душой...
— Я тоже со всей душой. Иначе давно бы уже исполнила все свои угрозы, —
фыркаю.
О том, получилось или нет, не спрашиваю. Нутром чую, что получилось и с тьмой покончено. С барьером, кстати, тоже — он рассеялся сам, но вряд ли кроме меня кто-то еще об этом знает.
Остается только Мари.
Я не особо люблю внимание, но из исцеления бывшей жены старосты решаю сделать настоящее шоу. Почему? Да потому, что пока не знаю, что будет дальше со мной. Но точно знаю, что должна покинуть замок и преподать урок наглым родственничкам Ланы, доведшим ее до такого состояния. Неизвестно, как много времени это займет, поэтому хочу, чтобы местные запомнили меня надолго и в самом позитивном ключе.
Следующим же днем прошу Дюка снова собрать всех деревенских на площади, а после принимаюсь вещать:
— Граждане, рада сообщить вам, что с проклятой грозой покончено! Теперь вы можете не прятаться по домам с заходом солнца.