Вздыхаю, понимая, что основную задачу провалила — спуск к людям найти так и не удалось. Благо, что хоть со второй задачей справляюсь — в местной ванной с затхлой водой, оказывается, еще и уборная, скрытая за отдельной дверкой. Правда, смыва здесь не имеется, а вся конструкция больше напоминает унитаз в вагоне поезда, ну да ладно. Мне ли привередничать.
Ради интереса снова выхожу на улицу. Оглядываю узкие ступеньки, на которые
даже смотреть страшно, не то, что по ним спускаться. Вздрагиваю и возвращаюсь обратно. Здесь точно жили какие-то орлы, другого объяснения у меня нет. Но спускаться все равно надо.
В итоге, после долгих раздумий, решаю рискнуть сделать это завтра. Лучше уж умереть, разбившись насмерть, чем медленно чахнуть от голода. Остаток дня уходит на уборку — мне нужно отвлечься от мрачных мыслей о печальном будущем. Поэтому я снимаю чехлы со всей мебели, складывая их отдельно. Сперва думаю связать из них веревки, чтобы хоть как-то подстраховаться при спуске. Но ткань старая и хлипкая, так что в итоге просто прячу все куда подальше, а часть пускаю на тряпки.
Затем таскаю воду из местного колодца, ставлю ее на огонь в самом большом
котле. В кладовке нахожу еще ведра и метлы. Пока вода греется — подметаю полы, чтобы собрать основную грязь и крупный мусор. Метлой же убираю клочья паутины, скопившееся по углам и под потолком. Разбавляю вскипевшую воду холодной, принимаюсь орудовать тряпкой. Ковер из гостиной скатываю и выношу на улицу, чтобы не мешал — пыли в нем накопилось столько, что одной мне его все равно не вытряхнуть.
После первой помывки тряпку приходится выкинуть — она становится такой черной, что дальше только лишь размазывает грязь. А ведь это я пока протерла только пол в гостиной и на кухне, потому что намывать весь замок было бессмысленно. Ничего, старых чехлов у меня еще много...
Ближе к вечеру я устаю так, что валюсь с ног. Зато грустные мысли уходят на второй план, а хотя бы одна комната в замке приобретает более-менее приличный вид. Ужинаю остатками каши, устраиваюсь на диване, надеясь, что если здесь когда-то и были клопы, то без пищи они давно сдохли.
Несмотря на отсутствие одеяла и подушки, отключаюсь моментально, словно по щелчку пальцев. Просыпаюсь от жуткого грохота. Гремит так, что звенят окна, а весь замок будто трясется. Вздрагиваю, спросонья не понимая, что случилось, и помимо грохота слышу заунывный вой.
Какого черта? Источник грома нахожу сразу — даже сквозь грязь на окнах, гостиную озаряют яркие вспышки, после которых все вокруг дрожит. Гроза. Простая гроза. Ну, может, не простая, а сильная. Но в целом ничего необычного. А вот вой...
Сперва мне кажется, что это ветер завывает в скалах, потому что снаружи творится настоящее безумие, словно погода сошла с ума. Но почти сразу понимаю, что воет внутри замка, а не на улице.
Поднимаюсь, из поленницы возле камина хватаю бревно и двигаюсь на звук. Каменный пол неприятно холодит ступни, но не обращаю на это внимания. Внутри все дрожит, точно натянутая тетива лука. Я ведь осмотрела замок днем. И выть здесь было явно некому. Разве что кто-то прятался на втором этаже, а сейчас спустился... потому что подняться сюда точно никто бы не смог. Вой становится все громче и доносится явно из кладовки. Резким движением открываю дверь и кричу:
— Майор Прохорова. Предъявите ваши документы!
Вой стихает, а я понимаю, что вместо полена следовало взять с собой факел.
В кладовке нет окон, да и в самом замке сейчас темно, так что вижу перед собой только чернильный мрак и два светящихся желтых шара. Да уж, табельное оружие мне сейчас бы точно не помешало.
— Майор Прохорова, ваши документы! — повторяю, скрывая за грозным тоном липкий комок страха, подкативший к горлу.
Как там говорила эта тетка Джина? Муж-дракон? Если здесь даже драконы водятся, то кто знает, какие есть еще твари, и насколько они опасны.
Хотя, судя по расположению этих шариков-глаз, тварь из кладовки не слишком
большая, ростом мне по пояс. С другой стороны, даже такая может загрызть, если у нее есть достаточно острые зубы.
— Какие такие документы? — доносится до меня вполне себе человеческий голос.
Вроде мужской, но писклявый, словно со мной говорит ребенок. Но откуда здесь взяться ребенку?
— Мальчик, ты кто? Выходи, я тебя не трону, — зову, мысленно удивляясь.
Если я не нашла его днем, значит он точно прятался на втором этаже. Тем более, что его вес старые доски лестницы наверняка бы выдержали. Но ведь как-то он сюда попал, верно? Может он знает и то, как отсюда выйти.
Сознание щекочет странное чувство, будто что-то упускаю. И только когда светящиеся глаза начинают приближаться, я понимаю сразу несколько вещей.