— И когда я стал связываться с компаниями, чтобы продать им разработку, то всплыла фамилия ученого. Эта преступная организация оживилась, верно?
— Да. Они связались со мной, и я. — Марго запнулась. Если ее взяли как посредника, то она уже давно увязла в криминальном мире.
— Так подозреваю, я еще много о тебе не знаю. И, ты знаешь, не хочу знать.
Марго обреченно опустила взгляд. Будь моя воля, я бы не стал разговаривать с ней и выспрашивать сведения. Я бы сам в конце концов во всем разобрался.
Но на сколько бы это все растянулось? Сколько еще Элизабет сидела бы в одиночестве дома, пока я пропадал бы в поисках?
— Как называется организация?
— Дем, я могу тебе сказать. Но, пожалуйста, в память о нашей дружбе. — Она всхлипнула. — Пообещай, что.
— Я не брошу тебя собакам на съедение, — перебил ее слезливую тираду. — Когда мои люди проверят сказанную тобой информацию, Борис выдаст тебе новый паспорт, даст билет на самолет и достаточно денег. Улетишь на Карибы. И проживешь там до конца своих дней. Высунешься — грохнут. Не я. Те, кто спят и видят тебя с пулей во лбу. Сейчас я тебе помог, но это в последний раз. Больше за помощью ко мне не приходи.
Марго жалостливо сложила брови домиком. На ее губах задрожала слабая улыбка.
— Спасибо, Дема.
— Давай выкладывай все до конца.
Через минут десять ее увели обратно в подвал. Я остался в кабинете. Плюнуть бы на все и уйти спать, забраться к Элизабет под одеяло, прижать ее к себе. Но чем скорее я со всем разберусь, тем быстрее буду свободен для нее. Отложу работу на пару дней, слетаем куда -то отдохнуть, окончательно помиримся. Куда она там хотела? В Дубай? Легко.
— Это может сработать, но довольно опасно. — Борис оказался не слишком оптимистично настроен, когда я ранним утром поведал ему свой план.
— У тебя есть другие варианты?
— Мы можем попробовать получить поддержку властей.
— И когда мы ее получим? Пока будет тянуться бюрократия, из Уймина могут вытрясти все, что им нужно, и убить его.
— А если мы поспешим, то будем сами очень рисковать. — Он вздохнул. — Семьи моих парней знают, что ребята постоянно рискуют своей жизнью. Они смирились с этим. Но ваша жена...
— Что моя жена?
— Возможно, она не хотела бы, чтобы вы рисковали своей жизнью, — осторожно сказал Борис.
— По-моему, ты слишком озабочен моим семейным благополучием. И лезешь не в свое дело. Тебе напомнить о твоих обязанностях?
К утру я уснула — чутко, тревожно, барахталась в кошмарах, за мной гонялся бывший с ножом, и я сразу же встрепенулась, когда дверь тихо отворилась. Сонные глаза еще застилала размытая пелена, но силуэт Демида я не спутаю ни с кем.
Я о многом думала перед сном, кое-что решила, но сейчас, увидев его, хотелось только выпрыгнуть из постели и нырнуть в его объятья. Мне невыносимо одиноко было ночью. Холодно, я куталась в одеяло, хотя понимала, в этом доме не может быть зябко. Здесь всегда тепло.
Но никакое тепло не спасет от холода одиночества.
Все-таки он пришел, пусть и рано утром. Еще не прикоснулся ко мне, а в груди теплело, горячая кровь заструилась по венам.
Может, к черту все, что я решила? Может, есть другой способ? Не такой, в котором лишь два итога: победа и полный провал.
— Элизабет?
От его голоса дернулось сердце. Не по -хорошему. Я протерла глаза, откинула назад волосы. Демид не раздевался, он будто, наоборот, собрался снова уходить. Напряжен, нахмурен. Под его глазами залегли тени. Он спал вообще?
— Мне нужно уехать.
— Куда? Зачем? — вырвалось из меня. Проще от стенки дождаться ответа, чем от него. Словно я не поняла еще?
Демид стиснул челюсти, на его скулах заиграли желваки. Он взбесился от моих вопросов, но вежливо придержал раздражение при себе. Как великодушно.
— Ах, прости, что спросила. — Я сжала подрагивающими пальцами одеяло, уставилась на цветы на комоде. — Это не мое дело. Можно хотя бы узнать, когда ты вернешься?
— Не знаю.
Снова этот ледяной тон. Почему? Чем я теперь заслужила? Я судорожно соображала, пинками заставляла мозг окончательно проснуться.
— Ты думаешь, я кому-то расскажу?
— Нет.
— Тогда почему?..
— Когда я вернусь, полетим в Дубай.
Да уж, успокоил. Мне не нужен этот треклятый Дубай! Сидеть в кровати больше не выносимо. Тяжелое одеяло давило, я откинула его. Постель жалила иглами.
— И этого, по-твоему, достаточно? — выпалила я, вскочив на ноги. — Вчера меня дважды похитили, бывший ударил, а твой враг угрожал мне пытками. Я сидела в сыром подвале, продрогла до костей, не зная, доживу ли до конца дня. А теперь ты предлагаешь мне торчать в одиночестве в четырех стенах, сходить с ума и ждать, пока ты неизвестно когда вернешься?
Мои слова отскакивали от него, как от пуленепробиваемого стекла. Как же он осточертел! Сложил руки на груди, выжидательно смотрел на меня, как на цирковую зверушку. Наверняка мечтая, чтобы я скорее заткнулась и сыграла роль мебели.
Нет, я выскажу все до конца. И спешить не буду. Потому что, возможно, больше шанса не подвернется.
