— Переволновалась? — спросил он голосом, севшим до бархатной хрипотцы. Сейчас он окружит меня дурманящим коконом, из которого потом не выбраться.
— И, как оказалось, зря!
— Не совсем. — Демид выпустил меня из объятий и, приняв сидячее положение, поднял руку. — Пуля застряла вот тут. — Указал он на ребра под подмышкой. Через рукав футболки я теперь заметила выглядывающие бинты. — Меня подлатали еще в госпитале недалеко от места боя, и я заплатил там одному врачу, чтобы он помог мне создать видимость, будто я при смерти. — Демид схватил футболку за край. — Показать швы?
Если он сейчас начнет раздеваться, моя крыша улетит далеко и надолго. Мне и так тяжело. Я знаю, как только покажу, что страшно соскучилась, отвечу на объятья, Демид решит, что все его мерзкие поступки прощены и забыты.
— Не надо, — пробормотала я внезапно пересохшими губами. Они иссохли от жажды поцелуев. — Дай воды.
Я осушила еще один стакан. Демид забрал его, поставил на столик, а в следующий миг уложил меня на лопатки, навис сверху, придавив меня к постели своим тяжелым телом. Я оказалась заперта в жаркую ловушку. Едва смогла перевести дыхание и упереться ладонями в его мощную грудь.
— Нам нужно поговорить до твоего следующего отлета.
— Мы летим вместе. На Таити. У меня там есть остров.
— Что? Нет! Я никуда с тобой не полечу.
— Мы пропустили медовый месяц. — Легко преодолев сопротивление моих рук, он склонился ближе. Остановился, едва касаясь губ, но, наверно, понял, что я могу начать кусаться, поэтому лишь усмехнулся и спустился ниже — к шее. Вот черт, черт, черт... Знает же, от чего я теряю рассудок.
— Демид, прекрати! — Подмывало дотянуться до его недавней раны и надавить туда побольнее, тогда он точно бы перестал ломать мою решимость, отскочил бы, но это подло. Я вцепилась пальцами в его плечи и попыталась выползти из -под него. — Я не хочу!
— В это я не поверю, — прошелестело горячим дыханием возле уха.
Он просто невыносим! Невозможно с ним спорить! Я сдалась. Может, правда сейчас больше меня спасет, чем ложь.
— Хорошо. Да, я хочу. Я соскучилась. И могу это сказать, в отличие от тебя. Еще я могу сказать больше: если мы сейчас переспим, я потом буду жалеть.
Все его тело напряглось. Будто у хищника перед смертельным боем. Недовольный рык загрохотал в его груди. Он ударил кулаком по подушке, выругался и скатился с меня.
Почему-то меня резко прошибло на слезы. Они покатились по вискам, пока я неотрывно смотрела в белый потолок.
— Я не хочу быть с тобой, Демид. Даже самый лучший в мире секс, деньги, Таити не перевесит все те причины, которые привели меня к решению расстаться. Я не знаю, зачем я тебе нужна. И.
— Мне нравится, что ты любишь меня не за деньги, — вдруг выдал он, и меня от возмущения подорвало. Я села, готовая криком отрицать каждое его слово.
— Да я не.
— Мы полетим на Таити, — припечатал Демид тоном, не терпящим возражений. Пусть таким тоном своих подчиненных строит! Я на него не работаю и не обязана слушаться! Но Демид, если чего-то хочет, то добьется любой ценой. Упакует меня в чемодан, заставит свою службу безопасности насильно затолкать меня в самолет. Или вынудит меня согласиться новыми угрозами.
Злость клокотала в горле, пылала в груди и на кончиках пальцев. Но я сдержала ее. Чтобы спокойным голосом с улыбкой сказать:
— Хорошо, полетим. Но у меня есть одно условие.
Кажется, я снова летела в пропасть, из которой все время с трудом пыталась выбраться. Грело душу только одно — Демид согласился открыть для меня счет в банке, лично мой, и положить туда достаточно денег, чтобы купить трешку в центре Москвы.
Так много я не просила, но... компенсация за мои убитые нервы должна быть существенной. И это уже мое дело, что я сделаю с деньгами. Тратить их направо и налево точно не буду. И покупать трешки.
Зато деньги на счету давали мне уверенность в том, что вернуться в Россию будет проще.
Лежа в постели, я долго не могла уснуть. Может, из -за того, что Демид слишком тесно прижимался ко мне сзади, обняв тяжелой рукой, и дышал в затылок. Везде, где наши тела соприкасались, горячо, волнительно покалывало. Весь воздух в вип-кабине пропитался его запахом. Я боролась с острым возбуждением и чувствовала, что не справляюсь. Так хотелось забыть обо всем, перестать его отталкивать, повернуться к нему, прижаться грудью, обнять...
Мы так и не поцеловались ни разу до отлета и в самолете. Я постоянно старалась держать дистанцию, Демид ее мягко, но настойчиво сокращал. Прощупывал почву, наблюдал за мной.
Понял, что лучше лишний раз не настаивать, чтобы не оттолкнуть меня еще дальше?
— Не спишь? — хриплый голос Демида вдруг разорвал тишину.
Я промолчала. А сердце, как назло, сильнее заколотилось в груди.
— Бетти, я ведь чувствую. — Его рука скользнула с талии по ребрам к груди, заставляя меня затаить дыхание. — Ты напряжена. Пульс зашкаливает. Думаешь о том, что произошло в больнице?
Это его “Бетти” слишком тяжело слышать. Оно имеет какую -то странную власть надо мной. Пробирает до сладкого трепета.
