Наслаждение стремительно росло во мне, стоны иссушили горло, но их невозможно было сдержать. Подернутый страстной поволокой взгляд Демида кружил голову. А внутри тела словно скручивалась огненная пружина, нервы натягивались, мышцы напрягались... Демид, удивительно, чувствовал меня, будто проник в самую мою сущность, видел, что мне нужно, и его толчки стали более мощными и быстрыми.
Пружина скрутилась до предела и, пульсируя, рванула всплесками кайфа. По телу прокатились сладчайшие судороги. Меня закачало на волнах эйфории. Демид разрядился вместе со мной с низким утробным стоном, сграбастал меня в объятья и подарил чудесный поцелуй.
Мы какое-то время лежали, дыхание выравнивалось, стук сердца приходил в норму. Я ластилась к Демиду, прижималась губами к соленой коже на его груди, вдыхала его запах. Невероятно хорошо...
Едва он понял, что я отдохнула, понес меня туда, куда намерился с самого начала. В ванной комнате для нас была готова огромная ванна, с пушистой пеной и лепестками роз. Огоньки свечей подрагивали на полу, на столиках с вазами и фруктами.
Это все для меня. Демид, он, неимоверный. Я чувствовала, как раны на сердце омывает целебный бальзам, как они затягиваются.
— Бетти. — сказал он вдруг серьезно, когда мы разместились в огромной ванне друг напротив друга, попивая шампанское из высоких бокалов. — Я, конечно, ругался, но меня очень тронул твой поступок.
— Ты о чем?
— Рискуя собой, ты бросилась спасать мне жизнь. Этот остров, украшения, романтика — это мизер по сравнению с тем, что ты заслуживаешь. И я обещаю, что дам тебе намного -намного больше.
Я прикусила подрагивающую губу. Сказать ему то, что хотелось, что рвалось наружу прямо из сердца? Что на самом деле мне не нужны все богатства мира, мне просто хочется разделить с ним счастье. Просто хочется, чтобы мы любили друг друга, не ссорились, не делали друг другу больно.
Нет, я почему-то еще чувствую себя уязвимой, желая говорить искренне. Но разве могу не сказать ни слова? Молчать тяжелее.
— Спасибо, я. очень счастлива здесь. С тобой. Но деньги, ты знаешь, мне не очень важны. Мне просто важен ты.
Демид всколыхнул воду, вставая, и переместился ко мне ближе, забрал у меня из руки бокал. Я потянулась ему навстречу. Мы набросились друг на друга в ванне, расплескивая пену. Когда только успели изголодаться?
Мне казалось, сегодня мы занимались не сексом, а любовью. Хотелось признаться ему, поделиться с ним теми нежными яркими чувствами, что грели меня изнутри. Их сложно держать в себе и впускать только в поцелуи и прикосновения.
Но я потерплю. Я подожду, пока он не признается первый. Он ведь. любит меня? Демид привез меня в сказку, наговорил приятных слов, а мне хотелось на самом деле только одного — чтобы сказал, что любит.
“Может, рано?” — думала я, засыпая под утро в его объятьях на нашей постели. Может, он скажет позже, мы ведь только один день тут провели, и я зря переживаю.
Даже если не скажет, то что? Ему сложно признаваться в чувствах. Это разве причина, чтобы таить обиду или, чего доброго, расстаться? Он хочет быть со мной — и это главное.
От следующих мыслей меня пробрал озноб. Как я могла забыть? Демид умеет задурить голову.
Тревожные мысли оставляли меня, лишь когда близость с Демидом околдовывала так, что я не думала ни о чем, только чувствовала и наслаждалась. Но они возвращались и возвращались.
Их нужно перестать топить в себе, а вынуть на поверхность, поговорить, обсудить. Но как же не хотелось рушить волшебные моменты — а каждый миг рядом с Демидом казался волшебным.
Мы часто занимались любовью, но не могли утолить жажду. Много шутили, дурачились, отрывались, Демид все больше раскрывал мне себя. Оказалось, он может быть улыбчивым и веселым часами напролет. Телефон он выбросил? Ни разу не отвлекался на работу, посвящал все время мне. Мы занимались и дайвингом, и катались на водных лыжах, скутерах, и обошли весь остров, нашли уйму живописных мест. Фотографировались на камеру, установив ее на штатив. Перепробовали множество потрясающих блюд. Танцевали в лучах заката на пляже под живую музыку...
Как же. как заговорить? А Демид. почему сам не касался той темы, что меня беспокоила? Ведь она крайне важна. Она послужила основной причиной для моего решения о расставании. Или он думал, что можно об этом не говорить, достаточно задобрить меня подарками и умопомрачительным отдыхом?
Если мы хотим быть вместе как муж и жена, мы должны обсуждать серьезные темы.
Но во мне не хватало смелости. Казалось, только заговорю об этом, сказка вокруг развеется.
— Бетти?
Демид сжал мою руку. Мы сидели на веранде в плетеных креслах, провожали заходящее солнце, и я, похоже, так глубоко задумалась, что потеряла нить разговора.
— Ты в последнее время слишком часто витаешь в облаках? В чем дело?
Его низкий строгий голос, не смягченный заботой и нежностью, непривычно услышать. Да, к хорошему быстро привыкаешь. Всего за. Сколько дней мы здесь? Около пяти?
Я промочила горло ананасовым фрешем и собралась с мыслями. Похоже, пора.
