Он был очень красив, наш преподаватель по экономике. И я, наверно, не особенно врала себе, когда думала, что влюблена в него по уши, – ну, может, насчет ушей приукрасила немного. Все девчонки в институте были от Игоря без ума, да и преподавательницы тоже. И сейчас, когда он держал меня за горло, слегка придушив, а его лицо было так близко от моего, я внезапно почувствовала сладкую истому у себя внизу живота. Настолько приятную, что была вынуждена сжать зубы, чтобы не застонать от наслаждения… Возможно, потом я буду думать о себе с неприязнью, как о какой-то извращенке, но что я могла сделать, если мое тело отреагировало на этот акт насилия таким образом?
Видимо, Игорь почувствовал, что со мной что-то не так, и слегка ослабил хватку – похоже, подумал, что перестарался и вместо подписи документов я вот-вот отправлюсь на тот свет следом за Виталием.
И это он, конечно, сделал зря.
Потому что испугать меня у него не получилось.
Все, что он смог, так это заставить мой организм вбросить в кровь зашкаливающее количество гормонов наслаждения, благодаря которым я ощутила небывалую для себя решимость и холодную, злую, веселую ярость, ранее мне совершенно не свойственную…
В Таиланде Таксик учил меня не только вождению автомобиля. Они, по-моему, все там в Тае помешаны на своем национальном боксе, и если не участвуют в соревнованиях, то либо болеют за своих местных кумиров, либо увлекаются еще каким-нибудь видом самообороны.
Таксик, похоже, был из тех самых, увлекающихся.
– Смотри, Машья, – поучал он меня. – Если рядом с тобой в машина сядет плохой человек, ты, главное, только пугаться не надо. Ты ему немножко ткни пальцем в глаз, и пока он будет плакать, уходи из машина.
Тогда я была уверена, что в жизни не смогу ударить человека, не то что воткнуть ему палец в глаз. А сейчас я внезапно поняла, что вот она, определяющая точка моей жизни! Та, после которой у человека только два пути: до самой гробовой доски оставаться тем, кого берут за горло…
Или же стать той, кто сама берет за горло…
Игорь взвизгнул неожиданно тоненько и схватился за глаз. Вроде и не сильно я туда ногтем ткнула, а оно вон как получилось. Надо же, одно движение – и какой эффект! Спасибо тебе, Таксик! Если еще попаду в Таиланд, с меня ящик экспортного белого рома, о котором ты рассказывал так увлеченно, словно о местной достопримечательности.
– Сволочь! – верещал Игорь. – Все, тебе конец! Поняла, тварь?!
Вместо ответа я сунула руку в карман черного жакета и достала оттуда авторучку, подаренную Виталием. Я внимательно прочитала инструкцию, прилагаемую к ней, как и рекомендовал муж, и даже немного потренировалась, осваивая ее маленький секрет.
Потому сейчас у меня все получилось просто отлично.
Большим пальцем я сначала сдвинула в сторону завитушку-предохранитель, после чего нажала на небольшой выступающий камешек. От этих нехитрых манипуляций с обратной стороны авторучки выскочил маленький фронтальный клинок, заточенный с обеих сторон до бритвенной остроты.
И этот клинок я аккуратно приставила к горлу Игоря.
Почувствовав на своем кадыке холодную сталь, преподаватель экономики перестал тереть глаз и замер.
– Успокоился? – поинтересовалась я. – Это хорошо, а то если нервную девушку оскорблять слишком часто, можно получить в шее еще одно отверстие, не предусмотренное природой. Так вот, дорогой учитель. Сегодня я буду для тебя преподавателем хороших манер, потому слушай и запоминай мою первую и последнюю лекцию. Ты больше не будешь мешаться у меня под ногами со своими дурацкими предложениями, а я не иду в полицию и не озвучиваю там свои подозрения по поводу смерти Виталия. Кстати, чтоб ты знал: меня туда уже вызывали, и следователь очень просил сообщить ему насчет гибели мужа все, что я сочту нужным. Понимаешь, о чем я?
– Д-да, понимаю, – слегка заикаясь, проговорил Игорь.
Он сидел столбом, словно черенок от швабры проглотил, вжавшись в спинку стула и боясь сделать лишнее движение. Понятное дело. Будешь тут осторожным и послушным, когда чувствуешь, как из небольшого пореза за воротник рубашки вниз по шее стекают теплые капли, постепенно пропитывая черную материю. Это, кстати, хорошо, что она черная, – свежая кровь на ней практически незаметна.
– Вот и отлично, что понимаешь, – кивнула я. – Думаю, что мы обо всем договорились. И да, учти – попробуешь броситься на меня, нож в другой глаз воткну не задумываясь, а потом скажу, что ты до меня домогался и пытался изнасиловать. Это тоже усвоил?
– Да-да, конечно.
– Вот и молодец, – кивнула я, убирая нож от его шеи. – И запомни: моя фамилия не Овечкина. Теперь я Волкова. Мария Николаевна Волкова. И никак иначе.
Я была готова к чему угодно, но Игорь лишь метнулся к двери, судорожно, со второй попытки повернул задвижку и выскочил из зала, едва не сбив с ног официанта.
Тот проводил Игоря недоуменным взглядом, потом заглянул в зал:
– У вас все хорошо?
– У нас все просто замечательно, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно.
