Саманта, находясь под впечатлением от увиденного, оживленно общалась с Кларисой. Восхищаясь игрой актеров и истинной любовью героев, она не сразу заметила подошедших к ним Элизабет и Стивена.
– Как вам представление? – ради вежливости спросила баронесса и, не дожидаясь ответа, с видом большого знатока искусства продолжила: – Игра актеров оставляет желать лучшего. Главная героиня неубедительна и скучна, вы не находите, Алекс?
– Смею с вами не согласиться, баронесса. Мне представление понравилось. Я разделяю мнение своей супруги. Об истинной любви не стоит кричать и афишировать. Ее надо пережить и прочувствовать.
Саманта с восхищением посмотрела на мужа. Во второй раз он прилюдно разделил ее мнение и поддержал, стал на ее защиту. Открыл свою душу, обнажил свое сердце. Оказывается, он способен любить, а может, даже влюблен. Интересно, кто она? Я ее знаю?
– Граф, да вы романтик, – вступил в разговор Стивен, – теперь я понимаю тех дам, что до сих пор добиваются вашей благосклонности и внимания.
Если можно было бы убить взглядом, то от взгляда Алекса Стивен уже был бы мертв.
– Стивен, ты завидуешь графу, – вступила в разговор Элизабет, кокетливо улыбаясь графу и беря его под руку. – Но, заверяю тебя, вереница дам гораздо больше, чем ты можешь себе представить.
И, обращаясь к Саманте, продолжила:
– Но вам, дорогуша, бояться нечего, граф всегда честен и порядочен. Правда, Алекс?
В разговор поспешила вмешаться вдовствующая графиня:
– А, на мой взгляд, баронесса, вы завидуете Саманте, а не успокаиваете ее.
Повисло молчание.
Баронесса хватала воздух ртом, не зная, что сказать.
Граф еле сдерживал смех, восхищаясь и удивляясь маминому остроумию.
Саманта терзалась сомнением и пыталась разобраться в своих чувствах.
Клариса была довольна собой, что сумела поставить на место эту занозу сомнительного поведения.
Стивен был вынужден признать, что эту словесную битву опять выиграл граф.
Неловкое молчание нарушил подошедший граф Клоузи, известный и уважаемый коллекционер лошадей.
– Добрый вечер! Граф, с вашего разрешения, позвольте восхититься и отдать должное вашей жене. Она не перестает нас всех очаровывать.
«Опять», – промелькнуло в голове графа.
И, уже обращаясь к Саманте, граф Клоузи продолжил:
– Вы меня приятно удивили сегодня, мисс Джонатан. Как вам удается так четко определять фаворита в каждом забеге? У вас талант!
– Спасибо, – смущенно улыбнулась графиня. – Вы преувеличиваете.
– Нисколько. – И, обращаясь к Алексу, сказал: – Вы везунчик, граф Джонатан!
И тут прозвенел звонок, призывая всех занять свои места, тем самым избавляя Алекса от вертевшейся на языке грубости.
Помогая жене занять свое место в ложе и наклоняясь к ее уху, граф с укором спросил:
– Чего я еще не знаю о своей жене? Какими талантами одарена мисс Джонатан? И есть ли еще кто-то из мужчин, кто не восхищается ею?
Саманту задели его слова. Она взглядом призвала Алекса замолчать, в ее глазах читался упрек и вызов. Всего мгновение назад он стал на ее защиту, а сейчас в его словах звучат укор и обвинение.
Оставив вопрос без ответа, она посмотрела на сцену и попыталась сосредоточиться на представлении.
События в антракте не давали ей покоя. Как ни старалась, но действия второго акта потеряли для нее смысл и интерес.
Почему она восхищается Алексом, который ринулся на ее защиту, и тут же злится на него при упоминании других женщин в его жизни? Почему так болезненно воспринимает каждый его укор и замечание и тут же ловит каждую его похвалу?
Как во сне прошел для нее остаток вечера.
Занавес на сцене, овации, поездка домой, пожелания всем доброй ночи – и вот она в своей в комнате.
Отпустив горничную, она сама переоделась ко сну. И заметив, что фамильное ожерелье все еще на ней, поспешила его снять, но застежка никак не поддавалась. Крутя ее и так и сяк, она наконец-то расстегнулась.
Саманта сняла украшение с шеи, но застежка оказалась сломана. Не зная, как отреагирует Алекс, девушка, волнуясь, решила отнести украшение в кабинет мужу. Откладывать не стала. Страх неизвестности хуже самой реальности.
И графиня не ошиблась, ее муж еще не ложился спать. Он был в кабинете.
Стоя у окна и заложив руки за спину, он смотрел в ночную даль.
Думал о жене и пытался разобраться в себе, воздать должное разуму, а не чувствам. Его жизнь стала меняться, а он привык к старой и не готов к переменам.
– Алекс, – тихо окликнула его Саманта.
Оборачиваясь на голос жены, он часто заморгал, не понимая, видение это или явь.
– Я не помешаю вам?
– Нет, – убедившись, что это не видение, ответил он.
Не зная, с чего начать и какой ожидать реакции, Саманта стояла, заведя руки за спину, и молчала.
– У вас ко мне какое-то важное дело в столь поздний час, или мешает мой храп?
– Вы не храпите.
– Да?
– Вернее, мне не слышно через стенку, – начала она оправдываться.
– Что это с вами? Куда делось ваше красноречие и острый язычок? – удивился граф. – Сейчас вы очень напоминаете мне нашкодившего ребенка.
– У вас большой опыт общения с детьми? – приняла она вызов.
– Узнаю вас.
– Но на самом деле, вы правы.
И, убирая руку из-за спины, протянула украшение.
