— Входит, — Коля вздохнул и присел на диван, ожидая выволочки.
— Тогда какого хера Петров оказался в издательстве Пирогова?
— Это ещё не всё, — Леонтьев протянул мне телефон со скрином паблика. — Кто-то вбросил новость, что Карина Гурамовна избила и твою любовницу, и твою сестру Нину Георгиевну. Тут и интервью медсестры какого-то травмпункта есть, и даже справка… Да, липовая, но зато с печатью. А люди этому ой как верят…
— Так какого хера ты до сих пор сидишь здесь? — заорал я, вскакивая с кресла. — Вы тут с ума посходили, что ли? Ты — начальник службы безопасности, Нинка у тебя под носом удаляет Карину из системы пропусков, Тамара смотрит, как сестра кадровые перестановки творит и вытворяет…
Глава 20
Да они издеваются, блядь?
Горло сжало приступом ярости. Понимал, что ни Тамара, ни Леонтьев никогда бы не подумали, что моя родная сестра может оказаться причиной всей этой грязной возни! Но ничего с собой поделать не мог…
— Успокойся, Левон. Я всё стёр. Адвокат уже работает в больничке, с сотрудников берут показания, а также изъяли все журналы обращений…
— Что с камерами? — скрипнул челюстью, пытаясь успокоиться.
— Я тебе на почту отправил… Что с блондинкой делать будем? Она там рыдает, говорит, что ты ей весь мир обещал показать, квартиру рядом с блогершей купить, — Леонтьев не выдержал и рассмеялся.
— Ну, раз обещал, значит, выполню… Андро приехал?
— В лифте поднимается, — Николай проверил телефон и кивнул, подтверждая слова.
— А Нинка где? — имя сестры неприятно царапнуло горло. — Коль, последи за ней. Чем дышит, с кем видится, что делает после работы, где живёт. Чуйка у меня… Гребаная чуйка!
Я всё никак не мог отбросить ощущение грязи, в которую погружался с каждой минутой всё глубже и глубже. Терпение болталось на ниточке, замер на краю обрыва, после которого уже никто и никогда ничего не исправит.
А я должен!
Это моя семья, и какой бы штамп в паспорте не значился, Карина навсегда останется моей женой.
— О! Ну, раз чуйка… Как скажешь, — Леонтьев кивнул и быстро застрочил сообщение в телефоне. — Андрей уже на этаже.
— Ну заводи… Не будем заставлять ждать беременную идиотку, — снова распахнул окно, впуская холод ноябрьского ветра и редкие снежинки.
Заплаканная блондинка вошла в кабинет, прижимая к груди свою сумку. Глупая девчонка… Она правда думала, что мы сейчас на красивой дорогой тачке отправимся в шикарную новую жизнь?
Если это так, то я отказываюсь жить в этой реальности, где за деньги можно получить всё: покорность, секс, любовь… Она добровольно согласна стать манекеном, бездушным куском пластика, только бы жить через стенку с дутым селебой из интернета?
— Ну, привет ещё раз, — махнул на кресло. — Не стой… Вдруг это вредно.
— Левон… Ты почему так со мной разговариваешь? — она вновь попыталась отыграть роль униженной и оскорблённой, но тут же отвернулась, осознав, что уже нет никакого смысла.
— А как мне говорить с мошенницами? Сейчас полиция подъедет, они ещё не слышали твоих сказок, — забарабанил по столешнице, наблюдая, как в кабинет входит Андро.
Сын был в ярости! Не смотрел в мою сторону, а вот на блондинку пялился так, словно взглядом пытался спалить. Его тело было напряженным, лицо бледным, искаженным ярким отвращением. Девушка тоже ощутила этот взгляд, съежилась и отвернула корпус.
Так-так… Значит, я не ошибся. Ромашки предназначались этой курице.
Эх, Андрюшка… Поздравляю с первой шишкой, с первым разочарованием и чуть покосившимися розовыми очками, сквозь призму который мир кажется доброжелательным, а на самом деле кишит пираньями, чья цель – урвать кусок пожирнее.
— Почему в кабинете посторонние? — зашептала блондинка. — Левон, мы можем решить вопрос наедине. Для чего ты позоришь меня? Любящий человек никогда так не поступит…
— Правильно. Вот только люблю я свою семью, а не блядь, решившую срубить бабла. Дата какая? — я кивнул Леонтьеву, а тот стал вбивать нужные параметры для поиска в системе видеонаблюдения. Но Надя будто застыла, лишь хлопала глазищами, явно не понимая, что сейчас будет.
— Я не буду в этом участвовать! — девка подскочила и попыталась выбежать из кабинета, только, распахнув дверь, напоролась на охрану. — Левон! Скажи, чтобы меня отпустили!
Надя с надеждой смотрела в мою сторону, но мне было всё равно… Тогда она бросилась к Андрею, схватила его руку, прижимая к груди.
— Андрей… Скажи отцу, чтобы отпустил! Что вы за звери-то? Может, вы меня и убьёте здесь? А за что? Я ничего не сделала! Вам нечего мне предъявить! — взвыла она…
И наконец-то пластиковое выражение лица исчезло. Девушка выпустила страх, панику, осознав, что оказалась запертой в кабинете с тремя мужчинами, сочувствия в которых искать нет никакого смысла.
— Ты спал с ней? — Андрей сморщился, не желая произносить имя девушки, которой ещё несколько часов назад нёс цветы. — Отец, ответь… Ты с ней спал?
— Нет, — мне не нужно было притворяться, не нужно было разыгрывать спектакль и сыпать тонной аргументов. Андрей мой сын! Он рос в семье, где было принято обо всём говорить честно и прямо.
