Я до сих пор помню день, когда случайно увидел кончик «Плейбоя», торчащий из-под матраса. Помню, как долго подбирал слова, пытаясь разумно рассказать сыну о сексе и его последствиях. Если я за всю свою жизнь что-то и сделал правильное, то это воспитание моего сына.
Ему больно, но Андрей справится. Перетерпит, перешагнёт и пойдет дальше, уже зная, что на пути встречаются вот такие мелочные и жалкие дуры.
— Спал? Да он трахал меня между совещаниями, пока говорил с твоей чокнутой мамашей… Он врёт! — Надя хваталась за последний шанс удержаться на плаву, но только все сильнее топила себя. Она это понимала, но уже не могла остановиться!
— Заткнись!!!! Не смей даже говорить о моей матери! — захрипел Андрей и ногой оттолкнул кресло. Он тяжело дышал, пытался сдержать бурю ярости, выкручивал пальцы, осознавая весь происходящий бред.
И вдруг девушка всхлипнула… Опустилась на колени, пытаясь заглянуть ему в глаза.
— Ты что… Ты тоже мне не веришь? Я жду ребёнка от твоего отца… У тебя будет…
— Дамочка, я щас слезу пущу от жалости, — Леонтьев хохотнул и закатил глаза. — От жалости, что не могу спустить тебя с лестницы. Продажная леди тоже леди…
— Так… Ночевал я в офисе в сентябре, — растирал виски, пытаясь вспомнить тот ужасный день… когда мы с Кариной впервые заговорили о разводе.
Всё началось с шутки, а когда она с облегчением вздохнула, когда показала, как тяжело ей было всё это время, я не выдержал и сорвался в офис… Нажрался как свинья! Лакал водку, пытаясь договориться с совестью, разумом! Но становилось все хуже и хуже!
— Пятнадцатого числа, кажется!
— У вас ничего не выйдет, — хохотала Надя, расхаживая по кабинету. Виляла задницей, нарочно приспустила широкий ворот платья, обнажая плечо. Дура… — Андрей, ты злишься, да? Но прости… Правда современных реалий такова, что самка в праве выбирать самца. Неужели ты думал, что взрослому, сильному льву я предпочту молочного львёнка?
— Андрей, сюда смотри! — ударил кулаком по столу, отвлекая внимание сына от шмары бессовестной.
Черт… Может, Леонтьев прав? Спустить её с лестницы и забыть, к чертям собачьим! Но вместо этого я пытаюсь сохранять спокойствие, пытаюсь показать сыну пример!
В его глазах было столько боли, столько паники и неверия, что это чувство передавалось и мне! Хотелось прижать парня к себе, укрыть, забрать то, что эта идиотка там посеяла!
Мой голос звенел яростью. Было всё равно на эту дуру набитую, которой мозги прополоскали, но вот сын… Мне было безумно важно, чтобы он своими глазами увидел это долбаное видео!
— Но как… Как? — вскочила кукла и стала размахивать руками, пытаясь перекрыть экран монитора. — Всё удалено! Нина обещала, что никто не увидит…
— Вот скажи, ты на голову отбитая? Ты вообще с какой планеты упала? Доступа к удалению видеозаписей нет даже у Леонтьева! Коля, включай! Давай уже закончим с этим цирком?
Глава 21
— Деточка, ты все свои вещи собрала? — нагнулся и передал через полицейского выпавшую женскую сумку.
— Левон Георгиевич… Левон Георгиевич, это всё Нина! Она сказала, что вам нужно помочь избавиться от семьи! Что вам там плохо, вас не ценят… А я-то вас люблю!
Боже… такой концентрации вранья я ещё не видел. Кукла отчаянно сражалась с молодыми лейтенантиками, пыталась вырваться и сбежать.
Жалко её, конечно. Молодая, глупая, жадная. Вот только эти качества непременно приведут её к неприятностям. Это я добрый… А другой может и иначе наказать эту охотницу без мозгов.
— Давай сам, — хлопнул по плечу Леонтьева, провожая его вместе с нарядом полиции. — Отдай там все записи и предупреди, что молчание в наше время дороже золота.
Дверь звонко хлопнула, и мы остались с сыном наедине. Андрей вновь и вновь пересматривал ролики, на которых видно, как эта курица безмозглая пачкает мои запасные сорочки своими надутыми губищами.
А про ту ночь вообще анекдоты можно рассказывать. Дура блондинистая прокралась в кабинет, разделась и, растянувшись на полу, стала делать фотографии, пока я дрых, отвернувшись к стене.
Но и этого ей оказалось мало! Она вкрай осмелела и залезла в мой бумажник, бесстыже вытащив наличные. Боже, охотясь на акулу, она собирала крохи со дна!
Собственно, если бы не этот кадр, то оснований задерживать девицу просто не было бы. Но тупость и жадность не знают границ.
— Ну? Поговорим или ещё немного помолчим? — сделал глоток остывшего кофе.
Андрей хоть и замкнулся, но сбежать не пытался, а значит, рано или поздно будет готов к разговору. Я достал телефон, вспомнив, что нужно разобраться с ещё одним человеком.
— Валентина Ефимовна, душечка вы моя, а как так получилось, что вы ушли на пенсию, а мне ничего не сообщили? Мы же двенадцать лет вместе проработали…
— Левон Георгиевич… — Валентина стала заикаться, то пускаясь в плач, то нервно усмехаясь. — Но я…
— Значит так, сегодня уже поздно, а вот завтра к восьми утра я жду вас на работе. Уговор?
— Да, Левон…
— Вот и отлично, — отбросил телефон, ожидая, когда ещё один участник этого концерта отомрёт. Но Андрей молчал.
Ну, подождём… Времени-то у нас вагон!
