Наташа, мать близнецов, оказалась не ошибочным вложением. И она, и оба её отпрыска, которым, как выяснилось, ещё и девяти лет нету, были очень сообразительные и боевые, к тому же все трое уже с активными дарами. К ним прибился ещё один мальчонка, лет двенадцати, тот самый «работник», который вместе с товарищем всё рвался помогать взрослым. Товарищ его погиб, а вот его Наташа успела ухватить за шкирку и удержать около себя вместе со своими детьми. Ох, чует моё сердце, усыновит она парня. Попал он к нам сам, один, с велосипеда сняли. Маленькая трёхлетняя Амелия позавчера стала круглой сиротой, но жизнерадостность и сострадание этого ребёнка сильно бросались в глаза. Ей всех было жалко. Сегодня на привале она подошла к Лешему и, присев рядом, просто молча стала гладить его забинтованные ноги.
- Ты чего, лапушка, - тихонько спросил умилённый «старик».
- Бойна тебе, деда, я полечу, ты тока не плач, - ответила малышка, не поднимая головы, всё так же гладя культи. Их пришлось прооперировать. Проверив утром, я пришёл к выводу, что пока ничего расти не будет. И, что самое странное, Леший и на самом деле почувствовал облегчение от прикосновений этого ребёнка.
- Да, никак ты - лекарка, милая? - сказал он в изумлении, рассматривая девчушку, будто впервые увидел. - До-ок! Поди-ка сюда! Глянь-ка, кажись лекарка у нас образовалась.
- Да, есть огонёк, - я улыбнулся и погладил ничего не понимающую малышку по голове.
- Эту, пуще прежнего берегите, - сказал мне Леший, когда девочка ушла жалеть Умника, который растянулся неподалёку. - Душа у неё чистая, звон слышу, сильная из неё знахарка выйдет, толковая.
- Какой звон? - не понял я.
- Дар у меня есть, я души людские слышу. Вот у неё, как хрустальный колокольчик звенит. А твоя гудит, словно лук боевой.
- Никогда не слышал, как луки гудят, - удивился я.
- Не сам лук, дурачина, - усмехнулся Леший, - а тетива его после выстрела. Покажу потом, есть у меня прелесть сия, полвека с ним по Стиксу проходил, не то, что сейчас, - кивнул на свой автомат. - Напомни ток, как домой вернёмся.
Я, угукнув, кивнул согласно.
Рыжий, который с дочкой Ариной. Как оказалось, парень прошёл две чеченские и одну сербскую войны, а на гражданке работал тренером по тайскому боксу. При увольнении носил звание капитана и являлся минёром. Как и оба его двойника - палец ему в рот не клади. Леший буквально светился счастьем, когда со стороны наблюдал за ним.
- Ага, и я тоже, ток у нас сербской не было, - сказал тогда Каштан. - Вот этот, - кивнул на призрака Рыжего, - в сапёры подался, - усмехнулся Каштан. - Я ставлю, значит, а он, падла, снимаить! - шутил призрак безоглядно.
В нашу «семью» новенький Рыжий влился быстро. Ну, мы-то, понятно, воспринимали его как друга и брата уже давно знакомого, а он, видимо, чуйка внутренняя, не знаю, но буквально через день даже Лешего батькой назвал в разговоре, как и все мы.
Ну, на этом наши плюшки среди иммунных и закончились. Остальные были обычными депресняковыми, унылыми свежаками, которые сильно нервировали своими истериками, визгами и даже самим видом. Так и хотелось треснуть иногда. Короче, ждать какой-либо инициативы от них, точно, не стоило. Стадо баранов, блин.
Оставив своих раненых вместе с этим свежим мясом, Прапор, Муха, Кир, Торос и я отправились решать задуманное, а Фома с Арманом - на охрану и в помощь Лешему. Нам же путь предстоял не близкий: сначала через топи к большому острову с разрушенным кластером, сопроводить беременную скреббершу к новому гнездовью, а потом в северные земли, в научный институт к брату близнецу нашего Кира, который являлся офицером «СС», фанатичным учёным и сдвинутым нацистом.
Третий день пути на болотах.
- Вот же занесла тебя сюда нелёгкая, - бурчал Прапор, снова вытаскивая ногу из вязкой жижи. - Как ты тут не утоп, удивительно просто.
- Считай, утоп, малые вытащили. - От этих воспоминаний на душе стало очень пакостно и мерзко, я вновь корил себя за то, что уснул в ту злополучную ночь.
- Во, кому тут хорошо, - Прапор кивнул в сторону Гидры, которая левитировала в ста пятидесяти метрах от нас с прижатыми к спине головами, иногда вытягивая одну на длинной шее, словно подводная лодка перископ, и осматривала болотные окрестности.
Однажды к нам вышел лось, которого Гидра тут же запеленговала и, врубив свой «манок», изловила, сожрав без остатка.
- Вот, падлюка эгоистичная, даже копытом не поделилась, - заметил тогда Торос, наблюдая за интересным процессом её трапезы.
- А ты попросил бы, - усмехнулся Муха, - глядишь - и поделилась бы.
- Не, не, пусть кушает на здоровье, мало ли, вдруг не доест, на меня коситься начнёт. Консервы пока вполне устраивают, угу, - тут же дал задний Торос с серьёзным выражением лица.
Муха рассмеялся.
Воспоминания. Прошлый день.
