Вначале мая стояла на редкость плохая погода, с резкими, холодными ветрами. Почти каждый день лил дождь, дороги развезло, грязь просачивалась сквозь гнилые подошвы дешевых, зачастую приобретенных у старьевщика ботинок, которые носили рабочие. Из-за дрянной погоды почти все наружные работы были прекращены, кроме того, она вызвала массу заболеваний, ведь даже те, кому повезло и кто работал в помещениях, утром приходили на работу промокшие и весь день оставались в мокрой одежде и промокших башмаках. Дожди принесли неприятности и тем, у кого были свои огороды, потому что при хорошей погоде в свободное время они могли бы ковыряться там.
Ньюмену так и не удалось получить работу с тех пор, как он вышел из тюрьмы, но он пытался что-то заработать, торгуя вразнос бананами. Филпот − когда у него была работа − обычно покупал у него на шесть пенсов или на шиллинг бананов и отдавал их детям миссис Линден. По субботам старина Джо часто подстерегал ее детей и покупал им у бакалейщика пирожные. Однажды, когда он узнал, что миссис Линден оказалась на мели, он придумал весьма хитрый план, как помочь ей. В это время они со Слаймом оклеивали обоями большой потолок в одном магазине. Под обои полагалось сначала заклеить потолок небеленым холстом, и, когда они закончили работу, у них осталось довольно много обрезков холста. Филпот собрал их, разрезал на ленты шириной в несколько дюймов, принес миссис Линден и попросил ее сшить их вместе так, чтобы получилась одна длинная полоса. Эту длинную полосу нужно было разрезать на четыре полосы одинаковой длины и сшить их потом таким образом, чтобы вышло нечто вроде трубки. Филпот объяснил ей, что это нужно для одной из работ, которые производит фирма Раштона, и что ему поручено передать заказ швее. Фирма заплатит за работу, и миссис Линден может запросить хорошую цену.
− Понимаете, − подмигивая, сказал он, − нам выпал шанс неплохо заработать.
Мэри работа эта показалась довольно странной, но она выполнила все в точности, и, когда Филпот пришел к ней за заказом и спросил, сколько она просит за работу, она назвала три пенса − у нее это заняло всего полчаса времени. Филпот высмеял ее − совсем, мол, не та сумма. Фирма ведь не знает, сколько ей потребовалось времени, нужно требовать не меньше шиллинга. После некоторых колебаний она выписала счет на шиллинг на половинке вырванного из тетрадки листа. В следующую субботу он принес ей деньги и ушел, весело посмеиваясь и радуясь успеху своего плана. Только на следующий день ему пришло в голову, что он с таким же успехом мог заказать ей для себя фартук или два, но затем он решил, что поступил верно, в противном случае ему бы пришлось покупать новый холст, а кроме того, фартуки сшить и в другой раз можно.
Ньюмену не удалось разбогатеть на бананах − ему редко удавалось заработать больше двух шиллингов в день − и он был страшно рад, когда однажды вечером Филпот зашел к нему и сказал, что есть надежда получить работу у Раштона. На следующее же утро Ньюмен явился в контору, захватив с собой фартук, блузу и ящик с инструментами, готовый приступить к работе. Он явился в четверть шестого и дожидался у ворот прихода Хантера. Тот был втайне очень рад Ньюмену, поскольку была спешная работа, а рабочих не хватало. Само собой разумеется, своей радости он никак не проявил, зато помедлил, давая Ньюмену возможность произнести традиционную фразу:
− Нет ли какой-нибудь работы, сэр?
− Ваша работа здесь у нас в последний раз не очень-то нас устроила, − сказал Скряга. − Однако я готов дать вам возможность попробовать еще разок. Но если хотите удержаться на работе, вам придется пошевеливаться.
К концу месяца все стало налаживаться. Погода стала лучше, дожди кончились. Почти у всех была работа. Фирма Раштона была настолько обеспечена заказами, что они вернули на работу нескольких старых рабочих, которых уволили в прежние годы под предлогом того, что те слишком медленно работали.
Благодаря влиянию Красса Истон приобрел теперь статус постоянного рабочего фирмы. В последнее время он вернулся к своей привычке проводить вечера у «Крикетистов». Вероятно, даже и без дружбы с Крассом он все равно бы продолжал посещать эту пивную, ибо дома дела шли плохо. Неизвестно почему они вечно ссорились с Рут, и не всегда по его вине. Иногда, по дороге с работы домой, он решал быть к ней добрым и предлагал ей после чая пойти всем вместе с ребенком погулять. Раз или два она соглашалась, но они успевали поссориться еще по дороге. Теперь он не пытался наладить с ней отношения и каждый вечер сразу же после чая уходил.
Мэри Линден все еще жила вместе с ними и не могла не ощущать, что в семье этой нет счастья: она часто замечала, что глаза у Рут красные и опухшие, как после слез, деликатно вызывала ее на откровенность, но безуспешно. Однажды, когда Мэри пыталась дать ей какой-то совет, Рут разрыдалась, но так и не сказала, в чем причина, − у нее болит голова, утверждала она, плохо себя чувствует, ничего больше.
